Книга Яшмовый Ульгень. За седьмой печатью. Серия «Приключения Руднева», страница 128 – Евгения Якушина

— Он должен быть как-то связан с Рагозиным, знать о его тайне, выслеживать его. Это кто-то из университета.

— Вы кого-то конкретного подозреваете?

Теперь задумался Руднев.

— Я не уверен. Возможно, дело в моей предвзятости… – осторожно сказал он.

— Раньше такие соображения не останавливали вас от высказывания ваших предположений, и, должен признать, интуиция вас пока не подводила. На кого вы думаете, Дмитрий Николаевич?

— На роль убийцы очень подошёл бы Коровьев. У меня нет ничего конкретного против него, но он имел какие-то отношения с Рагозиным, он постоянно шпионит, вынюхивает и высматривает за всеми. Прошлое его неизвестно. И вообще он крайне неприятный тип.

— Да-а, – протянул Терентьев. – Университету только не хватает, чтобы факультетский инспектор оказался безумным убийцей. Мало там и без этого скандалов!.. Говорят, будет назначен новый ректор?

— Да, – рассеяно ответил Руднев, в голове у него промелькнула какая-то мысль, но столь стремительно и смутно, что он не успел её ухватить. – Завтра совет утвердит список кандидатов. Вон мне Кормушин сколько мусора бумажного принёс, программы реформ.

Дмитрий Николаевич машинально пролистнул бумаги. Его взгляд выхватил одну из листовок. Отбросив остальные, он впился в неё глазами. Это было обращение профессора Михаила Петровичи Строгонова, пафосное и убедительное.

— Не может быть! – потрясённо прошептал Руднев.

Он вынул из ящика стола две другие листовки: одну, найденную на Семеновском кладбище, и вторую, подписанную Малахией, разложил перед собой и всмотрелся.

— Что вы увидели? – Терентьев был похож на охотничьего пса, делающего стойку.

— Я увидел невероятную низость и чудовищную жестокость, – хмуро ответил Дмитрий Николаевич, в голове которого враз сложились все части головоломки. – Анатолий Витальевич, я знаю, как всё было.

И Руднев рассказал сыщику о своей догадке.

Руднев с Терентьевым поднимались по университетской лестнице.

— К господину профессору никак нельзя! – причитал швейцар Кондратий Емельянович, суетясь вокруг них в напрасной попытке остановить. – Не велено, говорю вам!.. Господа!.. Господин студент, я буду на вас жаловаться!

Смирившись с тщетностью своих усилий, старик отстал.

— Анатолий Витальевич, у нас же нет доказательств, – сказал Руднев. – Если он начнёт отпираться, вы не сможете предъявить ему никаких обвинений.

— Не начнёт, – решительно ответил Терентьев. – Скажем ему, что Коровьев арестован, и заговорил. В конце концов, арест вашего факультетского инспектора – дело предрешённое.

Они подошли к кабинету профессора Строгонова. Терентьев единожды стукнул в дверь, и они вошли, не дожидаясь приглашения.

Сидевший за своим монументальным столом Михаил Петрович поднял благородную седую голову и строго воззрился на непрошенных посетителей.

— Чем обязан, господа? – спросил он спокойно, лишь с легким оттенком раздражения. – Господин Руднев?.. А вас, простите, милостивый государь, не имею чести знать.

— Сыскной надзиратель Анатолий Витальевич Терентьев.

Строгонов откинулся в кресле и изумленно поднял брови.

— О! Полиция? Неужели этот молодой человек натворил что-то такое, что им сыскное управление интересуется?

— Натворил он, пожалуй, немало, – согласился Анатолий Витальевич.

— Хм! Господа, однако же, будьте столь любезны и объясните цель своего визита. Я, видите ли, чрезвычайно занят, – Строгонов нетерпеливо забарабанил пальцами по столу.