Книга Яшмовый Ульгень. За седьмой печатью. Серия «Приключения Руднева», страница 131 – Евгения Якушина

— Да, разумеется, я это понимаю, – спокойно ответил Строгонов, сделав утвердительный жест рукой.

— Так вы признаете, что совершили, все эти преступления? – повторил свой вопрос Анатолий Витальевич.

Строгонов потер виски.

— Это тоже вопрос времени, господин сыщик. Вы же не можете обвинить меня сейчас, пока у вас нет доказательств? Так дайте мне время.

К великому изумлению Руднева Терентьев кивнул и ответил:

— Хорошо. Идемте, Дмитрий Николаевич.

Абсолютно пораженный, Руднев вышел из кабинета вслед за Терентьевым. Сыщик быстро пошёл прочь по коридору.

— Анатолий Витальевич, стойте! – Руднев ухватил его за руку. – Что всё это значит?!

— Пойдемте, Руднев! – Терентьев попытался выдернуть руку, но Дмитрий Николаевич держал крепко.

— Я вас не понимаю! Вы говорили, что арестуете его! Он же сейчас уйдёт! Исчезнет!

— Вы много чего не понимаете, Руднев. Пойдемте!

— Да как вы так можете?! – гневно воскликнул Дмитрий Николаевич. – Я считал вас честным, порядочным человеком! А вы отпускаете преступника?! Вы его имени и чина испугались?

— Руднев, не бросайтесь словами, о которых потом станете жалеть! Идемте же!

— Анатолий Витальевич, вы тогда, после демонстрации, обещали, что накажете преступника, кем бы он ни оказался! Что же вы…!

И тут в кабинете Строгонова прогремел выстрел.

Терентьев опустил голову и посмотрел на Руднева исподлобья. Дмитрий Николаевич на несколько секунд застыл в растерянности, а потом разом понял, что произошло. Глаза его расширились от ужаса.

— Он застрелился? Вы знали? – упавшим голосом спросил он.

— Дмитрий Николаевич, так в конце концов лучше и для него, и для университета.

— Вы знали? И вы позволили?

— Я не позволял. Я просто дал ему возможность сделать выбор.

— Вы знали, какой выбор он сделает!

— Знал. И полагаю, что это легче, чем каторга и позор. Однако я за него не решал и на курок не жал. Ясно вам?

Руднев потрясенно молчал.

— Я не уверен, что вы поступили правильно, – сказал он наконец.

— Это очень хорошо, Дмитрий Николаевич, что вы не уверены. Те, кто в подобной ситуации может быть уверен, у того уже с душой что-то неправильно и с совестью, – устало ответил Анатолий Витальевич. – Пойдемте, Руднев. Мне всё это ещё завершить надо.

В университетском здании стояла странная тишина, которая, как понимал Дмитрий Николаевич, буквально вот-вот должна была смениться шумом голосов, звуком шагов и хлопаньем дверей.

— И когда Он снял седьмую печать, сделалось безмолвие на небе, как бы на полчаса, – прошептал Руднев.

Был один из тех ярких теплых дней начала лета, когда Москва совершенно преображается, становится как бы светлее и моложе, перестает походить на добрую сонную тётушку в кружевном капоре, а уподобляется юной восторженной девице в цветочном платье.

Поезд на Нижний стоял уже под парами, и проводники, проходя вдоль вагонов, просили пассажиров занимать свои места.

— Ну, всё, Дмитрий, прощай! – Никитин порывисто обнял Руднева. – Не забудь, что мы с Екатериной Афанасьевной ждём тебя на свадьбу.

— Я постараюсь, – уклончиво пообещал Дмитрий Николаевич, склоняясь над протянутой ему рукой девицы Лисицыной, ныне помолвленной с Арсением Акимовичем.

Получивший диплом Никитин возвращался в родной Арзамас с невестой, чтобы занять там должность по судебному ведомству, а через пять лет реализовать свою мечту и стать присяжным поверенным.