Книга Аничкина иколе, страница 122 – Евгения Якушина

— Извольте, – сказала она подчёркнуто холодно. – Всю эту безбожную и развратную писанину я держу под замком в чулане. Кстати, Уилки Коллинза Раиса Тимуровна отдала мне ещё до того… до того, как поступила столь необдуманно.

Старушка проводила Руднева в глубь библиотеки и отперла висящим у неё на поясе ключом дверь в небольшую каморку.

— Мракобесие, – проворчал Дмитрий Николаевич, увидев среди сложенных в чулане книг Диккенса, Гюго, Крылова и даже Пушкина.

Порывшись среди опальных книг, Руднев наконец нашёл «Женщину в белом». Он пролистнул страницы и наткнулся на то, что искал и что в глубине души боялся найти.

— Боже мой! – прошептал Дмитрий Николаевич, разглядывая вынутую из книги фотокарточку. – Боже мой!

Он сунул снимок в карман и направился обратно в лазарет, с ужасом представляя себе тот разговор, который ему предстоял.

— Так нельзя..! Без доклада..! Их превосходительство занят! – вскочивший со своего места секретарь Алексея Петровича Ярцева напрасно пытался остановить Руднева.

Дмитрий Николаевич, не обращая на него внимания, распахнул дверь и стремительно вошёл в кабинет действительного статского советника.

— Вон подите! – приказал он двум опешившим при его появлении господам, стоявшим с какими-то бумагами подле стола Ярцева. – Я сказал, подите вон!

Хозяин кабинета поднял на Руднева недоуменный и раздраженный взгляд, очевидно намереваясь возмутиться столь бесцеремонному вторжению и еще более недопустимым требованиям, однако, увидев выражение лица Дмитрия Николаевича, осёкся и жестом велел посетителям уйти.

— Что случилось? – спросил чиновник Особого отдела, когда они остались с Рудневым вдвоём.

Дмитрий Николаевич вынул из кармана фотографию, добытую им среди страниц романа Коллинза, и швырнул на стол перед Алексеем Петровичем.

— Это то, что вы всё это время пытались от меня скрыть? – спросил он сквозь стиснутые зубы.

Ярцев взял фотографию. Рука его задрожала. Он побледнел и встал.

— Где…? Где вы это взяли? – хрипло спросил Ярцев, дёрнул галстук и расстегнул пуговицу воротника, который вдруг начал его душить. – Где?!

— В школе Святой Анны. Эту фотографию сделал учитель физики. А потом её нашла дочь Сербского короля и спрятала в книгу, которую у неё забрала воспитательница. Из-за этой фотографии Стефку похитили, а Абашеву убили. Впрочем, зачем я всё это вам рассказываю? Вам это было известно с самого начала!

— Нет! – с трудом проговорил Алексей Петрович, падая в кресло. – Нет! Клянусь вам, что нет! Я не знал, что это такая невероятная мерзость!

Ярцев отложил фотографию и закрыл лицо руками.

Руднев сел напротив Алексея Петровича. Сжигавшая душу Дмитрия Николаевича ярость стала остывать.

— Вы действительно не знали? – спросил он.

Алексей Петрович, не открывая лица, мотнул головой.

— Клянусь вам! – повторил он глухо и попросил. – Дайте мне минуту…

Чтобы вновь обрести самообладание, Ярцеву хватило времени вдвое меньшего. Он поднял голову и прямо взглянул в глаза Дмитрия Николаевича.

— Я правда не имел понятия о том, что там происходит такое, – сказал его превосходительство. – Я думал, он просто ездит к любовнице… Да, я не хотел, чтобы вы об этом узнали, поэтому фальсифицировал историю про брошь… Но я и подумать не мог…

— Теперь вы знаете, – произнёс Руднев и требовательно спросил. – Что вы намерены предпринять, Алексей Петрович?