Онлайн книга «Аничкина иколе»
|
— Когда она вам это всё рассказала? – снова задал вопрос Дмитрий Николаевич. – После того, как вы стали свидетелем разговора Грачевской с Таранухой в учительской, когда он оскорбил её? Так? Вы всё слышали, потому что гуляли в парке у солнечных часов, а окна учительской были открыты? Злость в глазах Аршинина сменилась испугом. — Кто вы? – спросил он напряжённо. – Почему вы ведёте со мной этот разговор? Дмитрий Николаевич ему не ответил. — Сергей Григорьевич, расскажите мне всё, – попросил он, глядя на математика так, что тому казалось, будто Руднев читает его мысли. – Когда Грачевская разоткровенничалась с вами о шантаже? После ссоры с Таранухой? — Да, – тихо ответил горбун. — И как это произошло? Она пришла к вам за советом? За утешением? — Нет! – Аршинин продолжал смотреть на Руднева с тревогой и страхом. – Она слишком горда. Я сам зашёл к ней. Сказал, что слышал оскорбления, что готов призвать Алексея Алексеевича к ответу… — И что она? Она спросила вас, что именно вы слышали? Так? На лице Сергея Григорьевича появился панический ужас. Сомнение, чудовищное, но очевидное, закралось в его душу и, словно смертоносный яд, малейшей капли которого достаточно для неминуемой смерти, сковало его болью и слабостью. И как человек, чувствующий уж действие такого яда, но не желающий смириться с неотвратимостью и близостью своего конца, Аршинин пытался отрицать свое понимание. — На что вы намекаете?! – закричал он, вскочив и тут же рухнув обратно. – Что значат все эти ваши вопросы?! Что?! В проницательных глазах своего собеседника учитель математики прочёл жалость к себе, и это ещё более укрепило в нём мучительное подозрение. Он более не имел сил противится своему отчаянию. — Что вы в действительности слышали тогда, Сергей Григорьевич? – тихо, но очень внятно спросил Руднев. — Я слышал, что он говорил про какие-то фотографии, которые теперь уж обязательно обнародует, – голос Аршинина звучал глухо и бесцветно. – Что он жалеет, что не сделал этого сразу. Что теперь-то уж он решил окончательно, и чтобы она ему не говорила, он от своего не отступится. А она ответила ему, что последствия для него будут тоже крайне неприятны. И тогда он сказал, что не потерпит угроз от… Он обозвал её крайне уничижительно… — Вы все это вот так и рассказали Грачевской, как мне сейчас? — Да… — И после она поведала вам про свою любовь к князю и про шантаж? И сказала, что не видит спасения для себя и своего любовника, покуда Алексей Алексеевич держит её в свой власти? — Да… — И вы решили спасти её? — Да… Каждое последующее «да» становилось всё тише, и последнее уж Дмитрий Николаевич прочёл по губам. — А про меня она вам что сказала? – спросил Руднев, сочувственно глядя на поникшего Аршинина. — Что вы подосланы врагами князя. Что вы ищете доказательства против него, чтобы опорочить его имя. Дмитрий Николаевич поднялся. — Вы мне очень помогли, Сергей Григорьевич, – сказал он и направился к двери, но, не дойдя до неё, остановился и снова заговорил. – Сергей Григорьевич, я не в праве давать вам советы, но услышьте меня! Нельзя грех искупить другим грехом, тем более ещё более тяжким. Не совершайте непоправимого ни в отношении неё, ни в отношении себя. Примите свою участь как мужчина. Не знаю, веруете ли вы, но если веруете, то и как христианин. Пока вы живы, у вас есть шанс на прощение и искупление. Не лишайте себя этого шанса. Не губите свою душу окончательно. |