Онлайн книга «Аничкина иколе»
|
Казалось бы, Грачевской удалось в буквальном смысле спрятать концы в воду, но тут появились мы с Белецким, и она снова занервничала. Ещё больше заволновался Тарануха, который, я уверен, понимал, что и Стефка, и Абашева исчезли из школы неспроста, а с нашим появлением не только в этом убедился, но и стал бояться, что скрывать далее известную ему тайну опаснее, чем признаться в её сокрытии. Он вызвал Грачевскую на разговор, часть из которого услышал Сергей Григорьевич Аршинин, безнадежно влюблённый в бывшую балерину. Он всё понял по-своему и пришёл к ней, предлагая защиту от обидчика. Воспользовавшись его прямодушием и сыграв на его чувствах, Владиана Степановна спровоцировала несчастного калеку на убийство Таранухи. После она решила разделаться со мной и подослала ко мне убийцу, который стрелял и ранил Белецкого здесь, у вашей резиденции. Я даже не хочу знать, Алексей Петрович, нарочно ли ваши люди стреляли нападавшему в лицо, чтобы скрыть его внешность, это уже в сущности не важно. Мне и без вас помогли установить его однозначную связь с Грачевской. А сегодня в школе я разговаривал со свидетелем, который подтвердил мне роль Грачевской в организации притона для постыдных забав светлейшего князя. Знаете, Ярцев, у меня, наверное, седые волосы после этого разговора появились! Шестнадцатилетняя девочка поведала мне, как учительница уговаривала её станцевать для особого гостя в особом одеянии, говоря, что этот гость был настолько мил, что обещал прислать ей в подарок туфельки с драгоценной пряжкой, в которых она будет совершенно неотразима, исполняя роль пажа. Чёрт подери, Ярцев! Если вы не призовёте это августейшее чудовище и его подручную к ответу, я, клянусь, дойду до государя! Я воспользуюсь своим именем, своей известностью, своими связями, но я не оставлю их безнаказанными! Если бы не девочки, я бы уже передал всё, что мне известно, в газеты! Обещаю, ваше превосходительство, что я не успокоюсь, покуда они не поплатятся за содеянное! Руднев вскочил, несколько раз прошёлся по кабинету и, совладав с эмоциями, вернулся на место. — Алексей Петрович, – сказал он уже спокойнее. – Подобное преступление нельзя замалчивать. — Но его и нельзя раскрывать, – чётко произнося каждое слово, отозвался Ярцев. — Что?! – Дмитрий Николаевич снова вскочил, лицо его исказилось от гнева. – Что вы сказали, сударь! — Я сказал, – отчеканил действительный статский советник, – что, когда дело касается Романовых, мы должны действовать аккуратно и не давать повода для сплетен и злословья. — То есть этот негодяй продолжит надругательства над детьми, потому что он родственник царя?! — Да не нависайте же вы надо мной, Руднев, – внезапно абсолютно устало взмолился Ярцев. – Сядьте, Дмитрий Николаевич, и выслушайте. Нет, он не продолжит своих злодейств и поплатится за совершённые. И его proxénète (фр. сутенёр) тоже. Даю вам слово..! Но эта история не должна вырваться за пределы узкого круга посвящённых, – Алексей Петрович вдруг разозлился. – Хорошо вам играть в благородство, Руднев! Вы же сам по себе! Вы чистоплюй, которому не хватает решимости взять на себя ответственность государственной службы. Вы вроде как герой и за справедливость, да только чтобы всё гладко было, как на ваших картинах: тут – рыцарь, а там – дракон! А в жизни-то реальной всё не так однозначно! Вы думаете, Руднев, что во мне нет ни совести, ни чести! Нет, милостивейший государь, во мне и того, и другого с избытком, но, в отличии от вас, у меня ещё есть долг! И этот долг, в частности, требует от меня быть верным моему царю и его семье! И не только потому, что я дворянин, и не потому, что присягу давал, а потому, что я знаю, Романовы – тот остов, что Матушку-Россию держит! Не станет Романовых, страна наша в разнос пойдёт и развалится к чёртовой матери! Хороши они или плохи, они монаршая фамилия, благословенная и почитаемая народом нашим святым и сиволапым, который, не будь у него этого священного тотема, взбунтуется и пойдет войной против всего разумного. И знаете, Дмитрий Николаевич, он победит… |