Книга Смерть на Кикладах. Сборник детективов №4, страница 55 – Сергей Изуграфов

Спустившись со склона горного хребта, Литвинов выскочил к третьему пит-стопу. Странно, но на пит-стопе оказалось всего два человека: Караваева и незнакомый ему полицейский сержант, который увидев его, сразу залопотал что-то по-гречески и замахал руками.

— Где Ильич? — сняв шлем, хрипло спросил Литвинов у Караваевой, игнорируя грека. — Где механики? Какого хрена? Почему нет никого? Что молчишь? Воды дай!

Та молча протянула ему открытую бутылку с водой, что держала в руке. Литвинов, не дождавшись ответа, выматерился вполголоса, залпом выпил половину бутылки и отшвырнул ее прочь. Затем быстро надел шлем и, по-прежнему не обращая внимания на сержанта, пытавшегося ему что-то сказать, повернул ручку газа и бросил мотоцикл вперед.

Караваева с бледным и окаменевшим лицом какое-то время смотрела ему вслед, пока у нее не подкосились ноги, и она не опустилась на землю.

Полицейский сержант еще долго что-то бубнил в телефонную трубку, словно оправдываясь, пока не заметил, что женщина лежит на земле без сознания.

Старший инспектор уголовной полиции был вне себя.

Раздосадованный и мрачный, тяжело дыша после неудачной погони, он молча стоял в двух шагах от распростертого на земле Истомина, которому врач экспедиции и присоединившаяся к нему Софья спешно оказывали первую медицинскую помощь.

Он отрешенно смотрел, как Караваев, что-то бормоча сквозь зубы, быстро вскрыл ампулу с лекарством и наполнил шприц прозрачным раствором, а затем ввел содержимое шприца в вену больному. Тот глухо застонал. Старший инспектор вздрогнул и отошел в сторону.

Антонидис снова и снова прокручивал в голове события последних минут и морщился, словно от зубной боли. Каком идиотом он выглядел в очередной раз! Беспомощным идиотом!

Рукой, все еще дрожавшей от пережитого волнения, полицейский вытер взмокшую шею носовым платком. От переживаний инспектор всегда потел больше обычного. Да и со спортивным мотоциклом наперегонки никогда еще не бегал — очередная глупость! О чем он, спрашивается, думал, пытаясь их догнать?

Старший инспектор прекрасно понимал, что жестокий разнос, который он, сорвавшись на эмоциях, только что устроил сержанту Дусманису, скорее был жестом отчаяния с его стороны. Добрых пять минут глава уголовной полиции рвал и метал, напрасно тратя драгоценное время и отчитывая незадачливого сержанта за невнимательность на служебном посту, но что толку?

Антонидис вполне ясно отдавал себе отчет в своем собственном провале. Сержант в этой ситуации тоже мало чем смог бы помочь, не стрелять же, в самом деле, вслед сбежавшим!

Выстрелить, в конце концов, полицейский инспектор мог бы и сам, — его служебный пистолет был при нем. Мог выстрелить. Хоть бы и по колесам. А ну попал бы в кого?

Антонидис покачал головой и тяжело вздохнул. Это могло бы иметь самые печальные последствия… Старшему инспектору не нужны были трупы подозреваемых, — ему нужны были признательные показания и арест убийцы.

На Дусманиса, что после выволочки испуганно застыл по стойке «смирно» и преданно «ел глазами» начальство, он не мог смотреть. Не было душевных сил. Было стыдно. Так срываться на подчиненных — непростительно!