Книга Танковая диверсия, страница 94 – Александр Тамоников

— Да, наверное, и так можно выразиться, — согласилась девушка. — Я же с самого начала говорила, что этот человек или сам владеет информацией, или как паук сидит в центре паутины, а его помощники, вольные или невольные, доставляют ему информацию и дают советы. И не все ведь понимают, что он враг, тут многие карьеру делают, за теплое место бьются. Кое-кто норовит в Москву перебраться, в наркомат. А для этого нужно кого-то здесь утопить, вскрыть заговор, найти недостатки и на них вовремя указать.

Лариса ушла по своим делам, а Шелестов и Сосновский вернулись к машине, оставленной на соседней улице. Шелестов сел за руль, но не стал заводить мотор. Он некоторое время смотрел вперед вдоль улицы, по которой проезжали машины, а потом спросил:

— Ну что, Миша, мы с тобой одинаково мыслим, да? Ты тоже так считаешь, считаешь, что пора?

— Да, пора брать Потапчука, — согласился Сосновский. — Брать тихо, незаметно и так, чтобы его хозяин ничего не заметил. Иначе вспугнем.

Потапчука в заводоуправлении не было с самого утра. Кто-то говорил, что видели его в цехах, потом он куда-то ушел. На проходной никто не мог сказать, что Потапчук выходил. И только на заднем КПП у железнодорожной ветки охрана сказала, что заместитель главного инженера выехал на маневровом паровозе за пределы завода осматривать запасную ветку. И до сих пор не возвращался через эту проходную. А паровоз ушел на станцию.

— Выясним, был ли он на этой запасной ветке, и с кем! — приказал Шелестов и, садясь в машину, быстро сказал: — Я на квартиру к нему!

…Соседка по квартире трясла на улице в тени большого тополя половики и явно не спешила домой. Возле нее крутились вялые голуби в поисках хлебных крошек или семечек. Полуденное марево плыло в воздухе, нагоняя лень и сон.

— Иван Евсеевич-то? — Хозяйка зевнула и бросила трясти половики. Как показалось Шелестову, не без радости. Чего их трясти, когда с новым человеком можно поговорить. А то сидишь дома одна-одинешенька, и словом перекинуться не с кем.

— Да, да! Иван Евсеевич, — стараясь не выдавать своего волнения и спешки, подтвердил Шелестов.

— Так он утром ушел на работу, а часа два назад прибежал, переоделся и снова убежал. Может, на рыбалку. Странный какой-то был.

— Почему странный? Оглядывался? — на всякий случай предположил Максим.

— Да нет. Он брезентовый плащ надел, кепку на глаза надвинул. Дождя, что ли, боялся, так какие дожди в такое время года. Сухо все вокруг. Я вот помню…

— А с собой-то он чего взял? — стал настаивать Шелестов. — Удочки, может, если на рыбалку.

— Нет, удочек не было, — махнула женщина рукой и, сняв с головы платок, вытерла потный лоб. — Вещевой мешок. Такой вот, солдатский, обычный взял. А чего в нем, не видала. Может, и прикормка для рыбы. У нас тут рыба…

Позвонив в управление НКВД, Шелестов поднял на ноги всех, в том числе и милицию. Сообщения были разосланы по всем вокзалам, на посты милиции на загородных трассах. Когда Сосновский узнал о том, что Потапчук, скорее всего, почувствовал опасность и скрылся, сразу побежал к его секретарю. Он запер дверь изнутри на ключ и подсел к перепуганной его поведением девушке.

— Зоя, — вкрадчивым голосом заговорил Михаил. — Теперь давайте медленно, обстоятельно и очень спокойно вспомним, какие близкие друзья, родственники в городе или поблизости есть у Ивана Евсеевича.