Книга Танковая диверсия, страница 1 – Александр Тамоников

Июльское марево стелилось над выжженной степью, превращая горизонт в дрожащее стекло. Пыль, поднятая гусеницами, висела в воздухе серым саваном и не спешила опускаться на истерзанную войной землю. Танковый полк был брошен вперед в самый напряженный момент развернувшейся битвы. Только вперед, всей массой металла и огня — на прорыв, нанести стремительный удар, разгромить атакующие порядки гитлеровцев, остановить стальную лавину. Только такими вот контратакующими ударами, маневрированием можно было задержать наступление фашистов, дать советским частям возможность закрепиться на новых рубежах обороны. Командиры в открытых люках танков всматривались в белесую даль. Казалось, кроме купола раскаленного неба да бескрайнего ковыля нет ничего более. И это «ничего» было обманчивым.

Первые снаряды обрушились внезапно — без предупреждающего гула авиационных моторов, без лязга гусениц встречных танков. Словно сама земля взорвалась яростным огнем. Справа, из ложбины, из густого перелеска, брызнули огненные языки залпов. Это была засада. Враг успел заметить передвижение советской танковой части и перебросил в полосу атаки советских танков орудия, установив их на прямую наводку, на подразделение танков. Одна, другая, третья «бетушка» вспыхнули как факелы. Вот «тридцатьчетверка» закрутилась на месте с перебитой гусеницей. И тут же в бок машины ударил вражеский снаряд. Еще два танка замерли с неестественно задранными стволами.

Командир танкового полка, брошенного в бой буквально с марша без предварительной разведки, предвидел возможность вражеской засады — подразделения полка отреагировали сразу, начав действовать так, как подсказывала тактика боя. Полк, как живой организм, почувствовавший рану, ответил мгновенно. «Тридцатьчетверки» и тяжелые КВ^[1] открыли огонь по вскрывшимся целям, а скоростные БТ^[2], уходя из-под огня, бросились на фланги. Их главным оружием была не броня, а скорость. Теперь они летели по степи, описывая широкую, гибельную для артиллеристов дугу. Пыль за ними вставала коричневой стеной, скрывая их истинное число и направление. Немецкие наводчики пытались перенести огонь, но попасть в мелькающие тени было почти невозможно. Снаряды рвались сзади, спереди, вздымая фонтаны земли, но быстрые танки уже выходили во фланг немецким позициям.

А в центре, приняв на себя весь шквал первого удара, поднимаясь сквозь дым и разрывы, шли Т-34. Они не уклонялись, идя на максимальной скорости прямо в лоб. Их дизели, работая на пределе, выли басовито и яростно. Вражеские снаряды били в их наклонную броню — один оставлял глубокий шрам и рикошетил в небо, другой вязнул, пробивая, но не убивая. Экипажи, оглушенные ударами снарядов, вели машины дальше. Это была страшная картина: стальные чудовища, объятые дымом, а некоторые и пламенем, неудержимо шли сквозь стену огня.

Легкие БТ сделали свое дело. Завершив маневр, они с флангов выскочили на позиции немецких артиллеристов, расстреливая врага из пушек и пулеметов почти в упор. Они стреляли по орудиям, по бегущим и суетящимся фигуркам в серо-зеленом. Под гусеницами танков хрустнули ящики со снарядами, заскрежетал металл противотанковых пушек. Все было кончено — основная группа Т-34 и КВ навалилась на немецкие позиции, наскоро оборудованные позиции с фронта. Это было уже не сражение, а полное и беспощадное уничтожение врага. Тяжелые машины на полном ходу врезались в орудия, переламывая станины, сминая щиты, втаптывая в землю все, что было под гусеницами. Стволы «тридцатьчетверок», еще дымящиеся, опускались и в упор, почти без промаха, отправляли снаряд за снарядом в ближайшие тягачи, грузовики с боеприпасами, в уцелевшие вражеские танки, пытавшиеся задом покинуть разрушенные позиции. Гул моторов, лязг металла, разрывы, треск пулеметов — все слилось в единый рев и грохот боя.