Книга Танковая диверсия, страница 42 – Александр Тамоников

Буторин вполне отдавал себе отчет, что увидеть место, где у Прокопия Федорова может иметься шрам после операции, а скорее, где у него нет шрама, будет сложно. Не в баню же с ним проситься или на реку вести купаться. Для такого плана нужно как минимум войти к человеку в доверие, подружиться с ним. А если Федоров пособник врагов, то любой новый контакт его насторожит. А уж его шефа-вражеского агента тем более. Значит, нужно создать обычную ситуацию, которая не вызовет подозрений и не укажет на истинные цели произошедшего.

Не имея возможности использовать помощника из числа рабочих, которому пришлось бы многое рассказать, а значит, рассекретить операцию, Буторин решил все сделать сам. Подготовить у выхода тачку, на которой стояла большая квадратная емкость с отработанным моторным маслом, ему удалось. Правда, на весь день ее там не оставишь, потому что придется объясняться, зачем она нужна московскому инженеру. Но часок-другой она там простоит. Как раз там, где в обычное время пройдет на смену Прокопий Федоров.

Поглядывая на часы, Виктор стоял в воротах цеха. Вот и группа рабочих. Федоров, как и рассчитывал оперативник, шел один. Рядом никого, ни с кем он не разговаривал. На это и был расчет, на нелюдимость Федорова. Не хватало еще, чтобы посторонний пострадал. Высчитанное количество шагов и скорость движения с тачкой. Здесь и сейчас. Главное, чтобы все произошло неожиданно, тогда ситуация будет оправданной. Буторин усмехнулся и налег на тачку, выкатив ее из ворот цеха.

Федоров даже не повернул головы, привычный к тому, что вокруг постоянно кипит работа, что-то перемещается, двигается. И когда раздался возглас, а колесо тачки наехало на обломок кирпича, мужчина повернул голову, но отскочить в сторону от надвигавшейся опасности так и не успел. Буторин выругался, пытаясь удержать тачку, но она предательски накренилась, и емкость с маслом опрокинулась, окатив Федорова. Досталось ему не так сильно, потому что Буторину не хотелось очень большого скандала, но правая пола рабочей робы, рукав и штанина оказались густо облиты маслом.

— Да чтоб тебя! — выкрикнул Федоров, отскакивая в сторону, хотя смысла в этом уже не было. Он, расставив ноги и разведя в стороны руки, со злостью смотрел на свою спецовку. — Косорукий, что ли!

— Эх, е… Вот меня угораздило… — Буторин схватился за голову, обходя вокруг Федорова.

Несколько рабочих, проходя мимо, со смехом прокомментировали событие. Сам Федоров готов был разразиться трехэтажным матом, но Буторин схватил его за чистый рукав и потащил к воротам.

— Снимай ты к чертям это все. Я тебе свою спецовку сейчас отдам… переоденешься. Я только что получил со склада. Отчитаюсь твоей масляной… Пошли!

Федоров сразу осознал смысл слов «сейчас» и «переоденешься». Любой человек сразу чувствует момент, когда проблема, которая казалась трудноразрешимой, вдруг переставала быть проблемой. На это Буторин и рассчитывал. Они зашли в цех, остановились в стороне от ворот, и Виктор взял со стеллажа приготовленную чистую спецовку, завернутую в газету. О подходящем размере он позаботился заранее.

Пострадавший контролер стягивал рабочую одежду, продолжая ругать на чем свет стоит косорукого. Кто-то из рабочих принес пучок ветоши, которым они оттерли немного колено и руку, забрызганную маслом. За всей этой суетой Буторин не забывал о главном — правая сторона паха человека, след от операции, шов… Он шутил, извинялся, обещал все решить с одеждой и складским начальством и чуть было не поперхнулся, когда увидел… Шрам на паховой области был! Не свежий, а именно старый, многолетней давности шрам после операции. И как раз там, где обычно он и бывает у людей после удаления аппендикса.