Книга Книжники. В объятиях прошлого, страница 78 – Ирина Фуллер

— Коллеги, — позвала она, стараясь говорить твердо, но высокий голос прозвучал, как оборвавшаяся струна скрипки.

Никто не отозвался.

— Господа, — произнес тогда вошедший следом Артур Кинг. — Можно ваше внимание, пожалуйста?

Охотники подняли головы. Лишь один человек был в полях, остальные восемь работали в офисе, поэтому вокруг Арины и Кинга собрался плотный кружок.

Констанция подошла к группе, но принялась возиться с чайником, одновременно прислушиваясь и в то же время сохраняя независимый вид.

Скрипнула дверь — в отдел вошел кто-то еще.

— Коллеги, к нам приехал инспектор Внутренней службы, — сообщила Арина, — чтобы произвести необходимые проверки в связи с… Кларой.

Тишина в ответ повисла тяжелая, давящая, и Констанция вновь, не в первый раз за последние дни, ощутила спазм в груди.

— Я уже был проинтервьюирован. Кто желает быть следующим? — спросил Кинг собранно и деловито.

Иногда Констанции казалось, что ему на все плевать. Волновало только, хорошо ли сидит костюм и сможет ли он в пятницу получить на обед не мясо, а рыбу, так как это являлось традицией если не во всей Британии, то уж точно — в Йорке, откуда он был родом.

Взволнованный же Кинг вызывал тревогу, Констанция предпочла бы видеть прежнее равнодушие.

Так или иначе, она продолжила заниматься своим напитком, совершенно не собираясь вызываться на разговор с инспектором первой. Нужно было время подготовиться, решить, что говорить, а что — нет.

— Не стоит волноваться, — раздался твердый мужской голос, и Констанция рассыпала чай, который добавляла из жестяной банки в серебристый френч-пресс. — Это формальность, которую мы обязаны соблюсти. У руководства Библиотеки нет никаких сомнений в том, что произошел несчастный случай.

Констанция знала, кому принадлежал этот голос. И все же она обернулась, чтобы убедиться: рядом с Кингом стоял высокий мужчина сорока двух лет. Его русые волосы изрядно поседели, как и щетина на подбородке, но лицо оставалось молодым. Светло-голубые глаза выдавали в нем человека с живым, проницательным умом. Подтянутая фигура и черная, как темная южная ночь, рубашка не оставляли сомнений в том, что он большое внимание уделял внешнему виду.

Разумеется, Констанции стоило сразу сообразить, что, учитывая не просто нарушение, а гибель книжника на рабочем месте, Москва отправит сотрудника Внутренней службы высшего ранга. Шевелила бы мозгами побыстрее, не пришлось бы сейчас бороться с удивлением и прилагать усилия, чтобы держать лицо.

— С кем не знаком: меня зовут Илья Петрович Торин, — добавил коллега из столицы. — Я главный инспектор Внутренней службы Центрального аппарата. Беседа не займет много времени. Я лишь задам несколько вопросов.

На вкус Констанции, этот неестественно заботливый тон звучал так, будто следующей фразой будет «вы арестованы».

Она залила во френч-пресс кипяток и потянулась к стоящей рядом любимой чашечке с сине-золотой сеткой, которую на Восьмое марта подарил Егор.

— Констанция? Готова?

Драгоценная чашечка едва не полетела на пол.

Констанция считала, что ее не видно из-за столпившихся коллег, но укрытие оказалось не слишком надежным.

Она обернулась через плечо. Охотники как раз расступились, поэтому она тут же встретилась с выразительным, настойчивым взглядом Ильи Петровича.