Книга Лунный камень Сатапура, страница 163 – Суджата Масси

— Вот какая у нее была работа. — Шут округлил руки, изображая исполнительницу классических индийских танцев. — Некоторое время она танцевала в том самом дворце, который вы так хорошо знаете, для всех приезжавших в гости махараджей. А потом, вместо того чтобы забрать меня из деревни, как поступила бы хорошая добрая женщина, она уехала во Францию и Швейцарию. И на ипподром мама меня позвала затем, чтобы попросить прощения и сказать, что никогда про меня не забывала. А еще — если бы все пошло как надо, я стал бы махараджей.

— Она была танцовщицей, а ты бы стал махараджей! — Падмабаи захлопала в ладоши, явно не понимая скрытого смысла этих слов. — Какая хорошая история! Только слишком короткая.

Первин заметила, как Джива Рао бросил быстрый взгляд на дверь. Дождалась возможности встретиться с ним глазами, потом ободряюще кивнула. Если понадобится, она бросится шуту наперерез. Но когда Джива Рао начал медленно вставать со стула, шут тут же глянул в его сторону.

— Сидите. Это еще не конец истории.

— А, он теперь расскажет нам про свой дворец! — обрадовалась Падмабаи.

Князь Джива Рао неловко присел на краешек стула и презрительно посмотрел на сестру:

— Ты совсем глупая? Не понимаешь, что он говорит не про какое-то другое место? Он хочет править Сатапуром вместо меня!

— А вы умнее, чем о вас говорят! — Голос шута так и сочился сарказмом.

Первин почувствовала, как виски взмокли от пота. Ей очень хотелось избежать конфронтации.

Падмабаи затрясла головой, так что косички запрыгали.

— Но наш махараджа — Вагх.

— Будет им… если не произойдет несчастного случая. — Шут умолк, сверля взглядом то Дживу Рао, который сердито сжал губы, то Падмабаи, на лице у которой отражалось одно лишь смятение. — Дети мои дорогие, вы забыли про своего покойного старшего брата!

— Не будем об этом! — взмолилась Первин, увидев, как глаза княжны затуманились от слез.

— Это случилось неподалеку, — с непонятной улыбкой продолжал Адитья, и Первин почувствовала, как у нее холодеет внутри. Неуместно говорить о смерти с улыбкой. — Я старательнее других искал князя Пратапа Рао. Свистел вот так. — Он умолк, поднес пальцы ко рту; раздался пронзительный свист, Ганесан вскочил и подбежал ближе. — Князь вышел ко мне. И какую же он мне рассказал историю!

— Рассказал историю? — не удержавшись, выпалил Джива Рао.

— Да, про то, что преследовал тигренка, но тут появилась его мама-тигрица, страшно оскалила зубы, а потом увела сына прочь.

— Какой он был храбрый! — похвалила Падмабаи.

— Нет, он очень испугался, — возразил Адитья, гладя Ганесана по спине. — Так испугался, что выронил пистолет.

— Наш старший брат выронил пистолет? Не может быть. Он же был очень сильным! — воскликнул Джива Рао.

— Это же выдуманная история, в ней все может быть! — вмешалась Первин. А сама подумала: возможно, сейчас у Адитьи на поясе как раз тот самый пистолет. Хауда, с прочными стволами, предназначен для защиты от хищников.

Шут посмотрел на пистолет, потом широко улыбнулся:

— Хотите — верьте, хотите — нет.

— А я хочу еще историй про нашего храброго брата. О нем никогда не говорят. Хотят забыть.

От этих безыскусных слов Падмабаи у Первин потемнело в глазах. Она испугалась, что шут сейчас расскажет про гибель Пратапа во всех подробностях — даже страшнее, чем было на самом деле. Ведь его задача — нанести детям душевную рану, которую потом уже не залечишь.