Книга Лунный камень Сатапура, страница 138 – Суджата Масси

У Перин потемнело в глазах, она медленно повернулась, опасаясь самого худшего.

В ее сторону двигался всадник. Первин замерла, понимая, что не успеет подбежать к Рани и ускакать. Оставалось надеяться, что это не один из двух самых страшных преследователей: не Родерик Эймс и не князь Сваруп.

Всадник приблизился, стало ясно, что он мал ростом, скромно одет. На голове копна седых волос. Первин моргнула и окликнула:

— Рама-джи, это вы?

— Да. Сандрингем-сагиб послал меня вам вдогонку. Не хотел, чтобы вы заблудились.

Первин улыбнулась и подумала: все-таки Колин нашел способ обеспечить ее безопасность. Однако Рама не носильщик паланкина — неужели он знает этот путь лучше, чем она? Первин задала ему этот вопрос, он улыбнулся.

— На пути во дворец почва все время меняется. В одном месте густо растут брахми. В другом — ашвагандха. Мне эти места известны.

— На мое счастье. — Первин искренне обрадовалась, что у нее теперь есть сопровождающий.

— Отведу лошадь к ручью, на водопой. А потом помолюсь за благополучие махараджи, — сказал Рама и повел коня к воде. — Это не займет много времени.

Рама ушел в храм, а Первин вернулась к ручью — обе лошади опустили морды в чистую воду. Пили много и долго, хотя никакой жары не было. Казалось, животные знают, что впереди их ждет непростой путь.

Первин без единого слова позволила Раме указывать ей дорогу. Рани, похоже, была только рада приноровиться к неторопливому шагу второй лошади. Через полтора часа медленной осторожной езды вдали показались серые башни дворца. Вблизи Первин подметила: что-то переменилось. Но только на мощеной дороге, которая вела непосредственно к воротам, она поняла, что у главного входа больше нет дурванов.

Рама, ехавший чуть впереди, остановился. Натянул поводья, давая Первин его нагнать.

Посмотрел на нее, качнул головой.

— Стражи нет. Плохой знак.

— Когда я уезжала, ворота охранялись. Видимо, все ушли на поиски махараджи.

Первин отпила воды из фляжки, потом вытащила из переметной сумки блокнот и перо. Засунула их в просторный карман юбки — та оказалась даже полезнее, чем она раньше думала.

Из тени под стеной вышли двое детей. Каждый с ножом. С ними был белый пес Ганесан. Он заворчал на Раму, но когда Первин назвала его по имени, он ее узнал, радостно залаял и замахал хвостом.

— Так вы сегодня за стражников! — приветливо обратилась Первин к детям, жестом подзывая младшего подойти и взять Рани под уздцы. Он послушался, и Первин удалось сползти на землю. Тут же подбежал Ганесан, она его погладила, заговорила с ним.

— А где дурваны? — спросил Рама у детей на местном диалекте.

— Князь пропал. Его нарядная тетя-парсийка украла! — поведал младший мальчик.

Рама взглянул на Первин, она перевела дыхание.

Понятно: в странном ездовом костюме мальчики ее не узнали.

— Я и есть тетя-парсийка, но я не крала махараджу. И я приехала сказать махарани, что он не со мной. Я очень постараюсь его найти.

— Внутрь пускают только членов семьи. — Голос у старшего мальчика дрогнул. — И вообще, это не женские ворота. Они с другой стороны.

Первин удивилась. В прошлый раз никто не просил ее входить через женские ворота. Может, именно через них князя и похитили?

— А не будете ли вы так любезны показать, где находятся женские ворота? — Первин придерживалась официального стиля — с бедными детьми и слугами так было не принято разговаривать. Но она решила рискнуть: младший хихикнул, однако старшему явно понравилось, что к нему относятся с уважением.