Книга Принц в Бомбее, страница 155 – Суджата Масси

— Хушру в колледже?

— Нет, он плохо себя чувствует. Лежит в постели с вечера воскресенья. – Из голоса Хестер исчезли все уверенные ноты.

— Ну надо же. – Первин вспомнила вялость, которую приписала горю. – А чем он болен?

Хестер всплеснула руками:

— Да кто ж его знает! У него вообще слабый желудок. Я ему приносила супа, чая и воды, но он от всего отказывается. Самое неподходящее время для болезни – скоро ведь семестровые экзамены.

— В воскресенье он еще был на ногах. Может, чем-то заразился в Дунгервади или потом в колледже.

— Да, он весь день провел с Навалом. – Хестер со вздохом добавила: – Надеюсь, завтра он сможет пойти в колледж. Придется ему встать и собраться с силами – ему же сдавать экзамен по математике.

— А это его такой блестящий велосипед? – Первин вспомнила, что машина так и стоит у стены.

— Да, его. Подарок Навала. Кто бы мог подумать, что у моего сына появится друг-однокурсник, щедрый, точно богатый дядюшка? – Хестер бросила на Первин выжидательный взгляд.

— Велосипед просто роскошный. – Первин принудила себя говорить беззаботно. – Интересно, где Навал его купил?

— В Магазине армии и флота. Сказал, самый лучший.

Этот магазин находился на территории Форта, и, если бы его ограбили, Первин бы знала. Выходит, велосипед не ворованный, и все равно – странный подарок студента студенту.

— А Навал часто дарит Хушру такие ценные подарки?

— Нет, это впервые. Он сказал – хочу тебя подбодрить после трагедии. Завтра Хушру может поехать на нем в колледж.

— Если только будет себя хорошо чувствовать, Хестер-баи. Если нет – сдаст экзамен потом.

— Хушру на последнем курсе. Ему обязательно нужно получить хорошие оценки, чтобы ему дали стипендию для обучения в Бомбейском университете. – Помешивая дхансак в кастрюле, Хестер прибавила: – Он заслужил полную стипендию в Вудберне, но ему выделили только половину. Остальное он зарабатывает сам. А я из того, что зарабатываю шитьем, оплачиваю еду и хозяйственные расходы.

У Первин сложилось впечатление, что она узнала все, что нужно.

— Передайте Хушру, что я желаю ему скорее поправиться.

— Подождите, Первин-баи. Вы не могли бы зайти к нему? – Хестер положила ложку и умоляюще глянула на нее. – Вы же женщина образованная. Скажите ему, что, даже если он и не поправится до конца, лучше сходить в колледж – вы же вот всегда работаете и не жалуетесь.

— Да, разумеется.

Хестер проводила Первин до закрытой двери в спальню, но тут услышала, что на плите закипела вода, и поспешила назад.

Первин постучала, ответа не получила, открыла дверь. Аппетитный запах еды тут же заместила вонь – здесь кого-то рвало. Свидетельства того, что Хушру совсем плохо, были и на кровати, и на полу.

— Хушру! Что такое? – воскликнула Первин, отчаянно оглядываясь в поисках какой-нибудь тряпки – в углу комнаты ей подвернулось старенькое полотенце.

Студент лежал, свернувшись комочком, лицом к стене. На Первин даже не посмотрел, слышно было лишь учащенное дыхание.

Первин ошеломила сама мысль, что, по мнению Хестер, он может завтра идти на занятия. Возможно, вырвало его совсем недавно.

— Смотрю, вам совсем плохо. У вас давно рвота?

Вместо ответа на вопрос он пробормотал:

— Оставьте меня. Я это заслужил.

Во время их разговора, когда они шли в колледж, Первин отметила, что Хушру куда молчаливее своего друга Навала. Но тогда списала это на разницу характеров. Теперь же было ясно: мальчик не только серьезно болен, но еще и очень подавлен.