Книга Принц в Бомбее, страница 106 – Суджата Масси

Глаза Колина радостно вспыхнули.

— Безусловно. Я очень жду этого момента. До того придется провести много часов в самых разных местах: морском институте, королевском яхт-клубе и соборе Святого Фомы.

— Но это же прекрасно! Вы увидите главные достопримечательности Бомбея, – заметил Джамшеджи.

— Некоторые, полагаю, строили ваши предки?

— Не буду отрицать, да. – Джамшеджи улыбнулся, и Первин порадовалась, что Колин так тонко дал ему понять, что знаком с историей их семьи. – Люди, управляющие этими зданиями, с удовольствием поделятся всеми подробностями.

Когда Гюльназ ушла, Первин налила отцу чашку чая, добавила сахара и молока – ровно столько, сколько он любил. После первого глотка Джамшеджи обратился к дочери:

— Я слышал, разговор у вас шел про сумку Френи Каттингмастер. Не могу себе представить, что про нее нужно знать мистеру Сандрингему. Я же уже говорил, что это дело бомбейской полиции. – В тоне его звучал легкий укор.

— Мистер Сандрингем пришел не затем, чтобы узнать у нас какие-то сведения. А чтобы предупредить нас.

— Вот как? – Джамшеджи бросил на Колина скептический взгляд.

Колин подался вперед над столом:

— Мистер Мистри, если вы уделите мне десять минут, я вам все расскажу.

Джамшеджи посмотрел на часы:

— Хорошо. Но и у меня сегодня плотный рабочий график.

Колин в нескольких словах пересказал историю про снятые стыковые накладки и сумку Френи, в которой лежала визитная карточка Мистри. Когда он закончил, Джамшеджи лишь махнул рукой:

— Ну была у нее наша визитная карточка, мы ведем дела их семьи.

— На самом деле… – Первин заколебалась. – Я никому, кроме Каттингмастеров и Элис Хобсон-Джонс, не говорила о том, что Френи перед смертью приходила ко мне на консультацию. Боюсь, следователи могут этим заинтересоваться.

— Мистер Мортимер назвал Френи террористкой, – добавил Колин. – Не знаю, на каком основании он позволяет себе такие высказывания. Но то, что у нее в сумке лежала визитная карточка юриста, вызвало оживленное обсуждение. Речь шла о том, что Френи или кто-то из ее знакомых могли быть замешаны в этом саботаже.

Первин покачала головой:

— Френи скончалась в четверг, за два дня до саботажа. Ее в нем уж всяко не обвинишь. Я бы пошла еще дальше и предположила, что ее сумку там бросили преднамеренно. Убийца всячески пытался обставить ее смерть как самоубийство. Может, он же подбросил и сумку.

— Это ценные замечания, – отметил Колин. – Но убийство Френи их совершенно не интересует. Для них главное – безопасность принца.

Первин посмотрела на отца:

— Если чиновники заподозрят, что я была знакома с заговорщицей-террористкой, могут они принудить меня отвечать на их вопросы?

— Могут попробовать. – Джамшеджи искоса посмотрел на дочь. – Об этом мы поговорим позднее.

— Я никому ничего сообщать не стану, – добавил Колин. – Я пришел, потому что хотел оградить Пер… вас обоих. Но хочу поднять еще один вопрос.

— Вы уже и так подняли много вопросов, – сухо откликнулся Джамшеджи. – Что еще?

Колин вспыхнул и торопливо заговорил:

— Можем ли мы исключить, что в последние дни или недели жизни Френи узнала, что кто-то планирует покушение на принца? – Он сделал паузу, набрал воздуха в грудь. – Что, если покойная мисс Каттингмастер знала, что кто-то непосредственно связанный с колледжем Вудберн планирует организовать крушение поезда? Этот человек вполне мог ее убить, а потом, при бегстве из Бомбея, избавиться от ее сумки.