Онлайн книга «Стеклянный угорь»
|
Впервые он познакомился с меркой для омаров на баркасе Тома Хинчклиффа. Омару было пять лет, и за эти годы его извлекали из воды и бросали обратно уже раз пятьдесят. Шесть раз это делал Саймон, поскольку омар жил в том месте, где он ставил ловушки. Такое случалось почти со всеми омарами. Но в тот раз дело пошло иначе. Голубая перчатка схватила его, но не отправила обратно в море – рядом возникла еще одна рука и приложила омару к спине алюминиевую мерку. Он дернулся и растопырил клешни. Его панцирь легко вошел в вырез мерки длиной три с четвертью дюйма. Закон разрешал лов омаров с длиной панциря больше этой величины при условии отсутствия икры и зарубки на хвосте – зарубку делал ловец омаров, если замечал икру. Ракообразные с более короткими панцирями считались молодью, и ловить их запрещалось. Том Хинчклифф вовсе не обрадовался, что его помощница – племянница жены – воспользовалась меркой. — На глаз надо, – тихо, но с раздражением пробормотал он. Мерить омара длиной три дюйма – явный непрофессионализм. Ладно еще три с осьмушкой, но этому явно не хватало целой четверти дюйма. Омар отправился обратно в море. Через год он встретился с рыбинспектором. Это случилось на баркасе Саймона. Омар ел селедку, но клетка вдруг взлетела, повергнув его в панику. Потом свет, воздух, желтая перчатка. Снова мерка на спине, с небольшим зазором. А затем, после короткой паузы, рука в перчатке бросила его не в океан, а в бак, где уже сидели три дюжины его соплеменников. Такого омар не ожидал. Он забился в угол, касаясь боками соседей, и замер, ощупывая странно гладкий белый пол и разглядывая стенки бака и других пленников. Временами в бак плюхался очередной омар и отбегал к стенке. Через пару часов Саймон заворчал, увидев приближающийся зеленый катер с мигалками на надстройке. Однако, когда инспектор поднялась на борт, хозяин баркаса был безукоризненно вежлив. — Доброе утро, инспектор. — Доброе утро, Саймон. Пока сотрудница рыбнадзора проверяла омаров в садке своей меркой, они говорили о погоде и о высоких приливах в новолуние. Инспектор совала в садок руку в голубой перчатке, хватала омара, прикладывала ему к панцирю мерку и бросала обратно. Примерно каждый десятый оказывался маловат. Этих она отправляла обратно в океан, и с каждым утекало немного денег из кармана Саймона, и тот каждый раз вздрагивал. Она подхватила омара, которого уже столько раз выкидывали за борт, и, увидев, как мерка болтается на слишком коротком панцире, снова бросила в воду. Потом пожелала Саймону всего хорошего, перепрыгнула на свой катер и отчалила. За несколько омаров, чуть не соответствующих размеру, не штрафовали. За самок с зарубкой карали строго, но три с четвертью дюйма не всегда измеришь точно, а ошибиться может каждый. Такие проверки проводились регулярно. Однако для омара это было судьбоносное событие – на некоторое время. Примерно еще через год омар в последний раз встретился с Саймоном. Ракообразный объедал голову небольшого тунца. В нем уже было полтора фунта веса, набранного главным образом за счет рыбьих голов, которые Саймон и другие ловцы покупали в качестве приманки в кооперативе, а панцирь достиг трех с половиной дюймов в длину. Саймон даже не стал прикладывать мерку. * * * |