Книга Хозяйка дома Бхатия, страница 204 – Суджата Масси

Кабинет генерального прокурора находился в полукруглом бутовом здании, построенном в 1874 году, за четыре года до того, как завершились работы над куда более внушительным зданием Верховного суда. Пока они шли по коридору первого этажа, Джамшеджи пояснил дочери, что Бомбейская коллегия адвокатов и кабинеты старших чиновников Бомбейского президентства расположены на верхних этажах. Ей показалось, что они даже слишком быстро добрались до кабинета генерального прокурора, миновав остальные рабочие помещения.

Первин с Джамшеджи вошли в приемную, клерк англо-индиец спросил их имена и цель визита. А потом без всякого выражения произнес:

— Судья Канга ждет. Я провожу вас к нему.

«Провожу вас к нему». Первин только сейчас осознала, что эта встреча будет сильно отличаться от встречи в зале суда. Как это повлияет на тональность их разговора? Технически Канга по-прежнему остается судьей, а значит, запросто может заткнуть ей рот.

Сопровождающий открыл дверь в конце коридора, на которой красовалось имя Джамшетжи Б. Канги, генерального прокурора Бомбейского президентства.

Генеральный прокурор Канга сидел за широким столом из красного дерева, на столе аккуратными стопочками лежали книги и документы. То был длиннолицый серьезный человек; увидев посетителей, он поднялся. Еще одно нарушение стандартного судебного протокола.

— Прошу вас, проходите, мистер Мистри и мисс Мистри. – Взгляд Джамшетжи Канги упал на единственное кресло, стоявшее напротив стола: он только сейчас понял, что не готов к приему сразу двух посетителей.

— Виноват, ваша честь. Я сейчас принесу второй стул. – Клерк поспешно вышел, однако вернулся с тяжелым креслом из розового дерева уже не он, а один из слуг.

Первин заняла первое кресло, ее отец – второе. Она старалась слишком откровенно не таращиться на судью Кангу – первого индийца, получившего столь высокий пост в системе правосудия Бомбейского президентства. Судя по манерам, был он человеком опытным и строгим, однако глаза за стеклами очков в золотой оправе казались добродушными.

Первин подумала: наверное, прокурор и сам в них вглядывается. Они все трое были зороастрийцами, Канге придется следить за тем, чтобы не допустить и намека на фаворитизм. Значит ли это, что они проиграют дело?

В комнату вошел слуга, принес серебряный поднос с посудой, украшенной изображением герба Бомбейского президентства: два леопарда, поддерживающие щит, сверху лев на задних лапах. Первую чашку предложили Первин, но она к ней не прикоснулась, пока не обслужили и мужчин.

Судья заговорил бесстрастно:

— Насколько я понял, вы хотите обсудить некоторые нестыковки, имевшие место в работе городской прокуратуры.

— Благодарю вас, ваша честь, – подхватила Первин и почувствовала, как голос срывается на писк. – Мы пришли к вам, чтобы со всем должным уважением испросить вашего мнения касательно того, не могли ли сотрудник или сотрудники полиции и прокуратуры осуществить арест, основываясь на ложных обвинениях.

Голос судьи Канги звучал невозмутимо.

— Вы говорите о серьезных вещах. Разбирали ли это дело у главного обвинителя?

Первин напряглась при мысли, почему они решили не обращаться к старшему прокурору. Джамшеджи подтвердил ее опасения, что главный обвинитель, возможно, пешка в руке Прескотта. Сейчас же она поняла, что генеральный прокурор может попросту отказаться их выслушать.