Книга Хозяйка дома Бхатия, страница 203 – Суджата Масси

— Я, мать твою, что хочу, то и делаю! – Элис закатила Коре еще одну пощечину, а потом выволокла Первин в коридор.

В тесную уборную тут же набились констебли, а Элис крикнула им вслед:

— Эта женщина пыталась задушить Первин! И на ней следы пороха!

Как быстро Элис все сообразила! И вовремя, потому что у Первин уже першило в горле. Сказать хотелось многое, но она понимала, что с этим придется повременить.

Констебли вывели из уборной княгиню в наручниках, та рыдала:

— Я ни слова не скажу без адвоката!

Первин лишний раз порадовалась, что они с бегум так и не подписали договор.

Элис стояла на коленях рядом с Первин.

— Я встревожилась, что тебя нет так долго. Но дверь была заперта…

— Я… просто удерживала ее рукой! – выдавила, кашляя, Перин.

Элис опустила голову и произнесла ей в ухо:

— Полицейские нашли на третьем этаже винтовку и скомканную форму служанки. Они пошли наверх, потому что Колин рассказал им про черную лестницу.

— Выходит, она сама стреляла? – Первин все еще не оставила подозрений касательно наваба.

— Скорее всего. – Элис хмыкнула. – Но полицейские, похоже, уже обнаружили наваба с этой девицей in flagrante delicto в «Тадже»!

— Я тебе доверяю, поезжай сама, но мне бы очень хотелось тебя сопровождать, – негромко произнес Джамшеджи, глядя на Первин через их двухсторонний стол. Прошло уже три дня после того понедельника, когда заголовок «ПОКУШЕНИЕ НА УБИЙСТВО В КЛУБЕ „РИПОН“» появился на первой странице «Таймс оф Индия». За это время княгине Коре Варанпурской, урожденной Арбисон, успели предъявить официальное обвинение в причинении смерти лорду Дварканатху Бхатия и в покушении на убийство Малькольма Стоува.

— Вместе, конечно же, лучше, – честно созналась Первин.

Работать с отцом ей в последние дни стало легче. Они широко раскинули свои сети, опросили многих свидетелей и в итоге решили, что самыми важными являются показания Колина, Сунанды, Падмы, Мадлен Стоув и одного из официантов из клуба «Рипон». – Ведь это ты смог назначить встречу с секретарем генерального прокурора. Ты уверен, что взял с собой все записи показаний, а также копии? – уточнила Первин.

— Совершенно уверен. – Отец улыбнулся, как будто припомнив, сколько раз задавал дочери тот же самый вопрос.

Кабинет генерального прокурора находился в помещении Бомбейского верховного суда, совсем рядом с залами заседаний. От Мистри-Хауса туда можно было дойти пешком. Арман понадобится позже – когда они уже будут знать результат.

— Стоит захватить зонтики, – заметил Джамшеджи, с сомнением глядя в небо – Мустафа как раз открыл дверь, выпуская их из Мистри-Хауса.

— Да до этой тучи еще километров тридцать, – определил Мустафа. – Вряд ли дождь пойдет раньше полудня.

Вот уже несколько дней они оба пытались предсказать момент начала муссонов и постоянно ошибались. Но сегодня нужно было не допускать ошибок в другом – в разговоре с мистером Кангой («судьей Кангой», твердила себе Первин). Отставные судьи сохраняли свой титул до конца дней.

На входе в здание Верховного суда стояли, опустив руку на штык, вооруженные охранники. Джамшеджи пробормотал: похоже, правительство все переживает, что кто-то из посетителей-индусов сделает попытку убить сотрудника-англичанина, – и это при том, что в 1919 году был принят закон, ограничивший индусам доступ к огнестрельному оружию. Первин почувствовала, что за ними пристально наблюдают, и попросила отца говорить тише.