Книга Союз стали и шёлка, страница 136 – В.Л. Смит

— Прости, — прошептала я. — Я должна была рассказать тебе сразу.

— Да, — согласился он. — Должна была. Но я тебя прощаю. Как всегда.

Я помолчала, вытирая глаза рукавом, а потом подняла на него взгляд. В груди, сквозь усталость и слёзы, уже пробивался росток привычного озорства.

— Жаль, что так получилось с лисицей, — сказала я, опуская глаза.

— Что?

— Если бы не всё это... она была бы отличной невесткой.

Линь замер. На его лице медленно проступило выражение крайнего недоумения.

— Что? — только и смог вымолвить, глядя на меня расширенными глазами.

— Она красивая. — я широко улыбнулась, хотя на ресницах ещё блестели слёзы. — В будущем я бы нянчила самых красивых детей. Ты только представь: лисьи ушки и твой суровый нрав...

— Что ты такое говоришь... — Линь покачал головой, но я заметила, как уголок его губ дрогнул. Он смотрел на меня с тем выражением, какое бывает у человека, который понял: с этой женщиной ему никогда не будет скучно.

Мы стояли на пороге дома, в сером утреннем свете, и ветер с моря трепал волосы. До Хайлани доносились крики чаек и запах соли. Я всё ещё держала корзину в одной руке, а второй вцепилась в рукав Линя, как будто боялась, что он исчезнет.

— Идём, — сказал он, забирая у меня корзину. — Я помогу тебе собрать травы. А по дороге ты расскажешь мне всё. Честно. На этот раз — всё.

Я спускалась с холма, напевая себе под нос. Утро выдалось прекрасным: солнце уже прогрело склоны, море внизу отливало серебром, а корзина была полна свежих трав. Мы с Линем помирились, и от этого мир снова стал цветным — не серым, не тревожным, а таким, каким он был до всех этих демонов, караванов и пропавших недель. С ним за спиной, можно преодолеть всё. Даже то, что я сама о себе не знала.

Я так увлеклась этими мыслями, что не сразу заметила боль.

Она пришла резко — острая, скручивающая, будто кто-то вогнал мне в ногу раскалённую спицу. Я вскрикнула и споткнулась на ровном месте, едва не выронив корзину. Боль пульсировала где-то глубоко, под кожей, и на мгновение мне показалось, что нога сейчас откажет и я упаду. Но уже через несколько ударов сердца она исчезла — так же внезапно, как появилась.

— Что за... — пробормотала я, переводя дыхание. Наверное, просто наступила на острый камень. Не заметила, задумалась. Бывает.

Я наклонилась и подняла подол платья, чтобы осмотреть ушиб. И замерла.

По лодыжке, расходились чёрные линии. Тонкие, ветвистые, как корни мёртвого дерева. Они ползли вверх, к колену, и выглядели так, будто сама тьма просочилась под кожу. Я провела пальцем — кожа была холодной. Ни боли, ни тепла, ни привычной чувствительности. Только чернота. И она не стиралась.

— Что это? — прошептала я.

Голос прозвучал глухо, чужо, как со дна колодца. Я смотрела на свою ногу и не узнавала её.

Я ещё раз провела пальцами по чёрным венам — может, это грязь? Может, я испачкалась, пока собирала травы? Но линии не исчезали. Они были под кожей. Внутри. Я надавила сильнее — никакой боли. Только холод.

Страх пришёл не сразу. Сначала было недоумение, почти любопытство — как у ребёнка, который нашёл странный узор на камне. А потом, когда я опустила подол, распрямилась и снова посмотрела на море, до меня дошло.

Утром этого не было.

Я помнила свою ногу. Я мыла её вчера вечером — смывала дорожную пыль. Никаких чёрных линий. Никаких признаков беды. А теперь...