Книга Союз стали и шёлка, страница 135 – В.Л. Смит

— Я просто хочу, чтобы с тобой всё было хорошо, — сказал он тихо. — Ты знаешь это?

— Знаю, — прошептала я.

— Тогда иди спать.

Я кивнула, всё ещё не оборачиваясь, и шагнула к своей комнате. У самого порога я остановилась, прижалась лбом к дверному косяку и закрыла глаза. Я не знала, что будет завтра. Не знала, как долго смогу удерживать эту ложь. Но одно я знала точно: Линь остался. Даже когда я солгала. Даже когда я не смогла объяснить. Он остался.

И это было единственное, что удерживало меня от того, чтобы не разрыдаться прямо там.

Я проснулась затемно. За окном только-только серело, и первые чайки пробовали голоса над набережной. Пора было возвращаться к своему распорядку дня — травы не ждут, и если я хотела пополнить запасы до полуденной жары, выходить нужно было сейчас. Я накинула платье, затянула кушак, перебросила корзину через локоть и толкнула дверь.

На пороге, привалившись плечом к косяку, сидел Линь.

Я вздрогнула так сильно, что корзина качнулась и чуть не выпала из рук. Он сидел бесшумно, незаметно, как тень, и, судя по тому, как устало он поднял на меня глаза, просидел здесь уже не один час.

— Нам надо поговорить, — сказал он.

— Сейчас? — мой голос прозвучал слишком высоко. — Я собиралась за травами...

— Да. Сейчас. Иначе ты опять пропадёшь на несколько недель.

Он сказал это так, словно это была моя вина. Словно я сама, по собственной воле, исчезла тогда из столицы, бросила его, заставила волноваться. Словно я была не жертвой, а причиной.

У меня навернулись слёзы — горячие, мгновенные, как укол. Я заморгала, пытаясь загнать их обратно, и не дала им пролиться. Но голос, когда я заговорила, уже не слушался меня. Он срывался, дрожал, ломался на полуслове, хотя я изо всех сил старалась, чтобы он звучал ровно.

— Как будто это я виновата, — произнесла я сбивчиво, с надломом. — Как будто я сама убежала. Как будто я хотела, чтобы меня... А ты... Ты даже не спросил, где я была. Ты просто стоял и смотрел. И твоя невеста...

Линь поднялся. Медленно, без резких движений, словно боялся спугнуть. Подошёл ко мне вплотную — и обнял. Крепко, надёжно, как обнимают не друга, а часть себя, которую чуть не потеряли.

— Мне Бай-ху всё рассказал, — прошептал он куда-то мне в макушку. — Тихо, не плачь. Я не знал. Когда я вернулся в столицу, её уже не было. Она исчезла раньше меня, а ты... ты тоже пропала. Я вернулся сюда один. Думал, ты уже дома. Ждал день. Два. Десять. — его голос дрогнул. — А потом мне сказали, что на караван напали, когда глава ордена приехал в город.

Я уткнулась лицом в его плечо и больше не сдерживалась. Слёзы текли сами, молча, и я чувствовала, как его ладонь гладит меня по голове — неуклюже, как в детстве.

— И ещё одно, — сказал он, чуть отстраняясь, чтобы заглянуть мне в глаза. — Мы не помолвлены. Не были и не будем. Она всё придумала.

— Что? — я замерла, глядя на него сквозь мокрые ресницы.

— Никакой свадьбы не было. Никакого подарка. Она сказала это, чтобы ты... — он осёкся, подбирая слово, — чтобы ты была в ярости, а не в страхе. Чтобы ты злилась, а не плакала. Я не знаю, зачем ей это было нужно. Но она не моя невеста.

Я стояла, прижимаясь к нему, и чувствовала, как внутри медленно, осторожно, словно боясь поверить, распускается что-то тёплое. Он не предавал меня. Он не выбирал её. Он просто был так же обманут, как и я.