Книга Союз стали и шёлка, страница 131 – В.Л. Смит

Я стояла на пыльной улице, и впервые в жизни не знала, куда податься. Хайлань был моим домом, но я вдруг почувствовала себя чужой в нём. Как будто та Цао Юнь, что уехала отсюда с императорским обозом, не вернулась.

Я не пошла ни к Линю, ни к Яо. Ноги сами вынесли меня к старой пристани у восточного мола — туда, где в это время дня почти не бывает людей. Рыбаки уже вышли в море, торговцы ещё не вернулись с рынка, и только чайки нарушали тишину своими скрипучими криками.

Я села на край деревянного настила, свесила ноги над водой и уставилась в море. Волны лениво накатывали на сваи, и этот мерный, убаюкивающий звук немного успокаивал. Но ненадолго.

Слова. Какие слова я скажу им при встрече? Я перебирала варианты, как травы в корзине, и все они казались мне никуда не годными.

«Привет, я вернулась». Нет, слишком просто. Слишком буднично, как будто я просто вышла в лавку за имбирём, а не воскресла из мёртвых после двух недель отсутствия. «Со мной всё в порядке, не волнуйтесь». Ложь. Со мной не в порядке. Я не помню двух недель своей жизни, и от этого внутри разверзается такая пропасть, что страшно заглядывать.

«На меня напали, но я спаслась». Правда — но не вся. Я не знаю, как я спаслась. Я не знаю, где была. Я не могу объяснить то, чего сама не понимаю, а они будут спрашивать. Линь обязательно спросит — он всегда чует недосказанность. Яо посмотрит своим всезнающим взглядом и промолчит, но её молчание будет хуже вопросов.

Я представила, как Яо подожмёт губы, разливая чай, и скажет что-то вроде: «Ты что-то скрываешь, А-Юнь». А Линь — Линь просто будет стоять и смотреть. На меня. Ждать ответа. И что я ему скажу?

— Меня не было две недели, а я не помню, где была, — прошептала я вслух. — Правда, отличная история?

Голос прозвучал глухо и жалко. Даже чайки не обернулись.

Я представила себя на их месте. Вот приходит Линь — исчез на две недели, а потом заявляется на порог и говорит, что ничего не помнит. Поверила бы я ему? Я бы решила, что он либо спятил, либо его околдовали, либо он скрывает что-то настолько страшное, что не может рассказать. Я бы не успокоилась, пока не докопалась бы до правды. А Линь — он такой же. Он не отстанет.

И это пугало больше всего. Не демоны, не синеглазый, не кукольники. А то, что самые близкие люди могут посмотреть на меня и не поверить.

Я обхватила колени руками и уткнулась в них лбом. Море шумело. Ветер трепал волосы. Где-то вдалеке скрипела мачта. Мир был таким спокойным, таким нормальным — а я сидела посреди него и чувствовала себя чужой.

Наконец я подняла голову, вытерла рукавом глаза — от ветра, конечно, просто от ветра — и встала. Долго сидеть здесь было нельзя. Меня уже видели в городе. Господин Сю наверняка разнёс новость по всем знакомым, и к вечеру о моём возвращении будет знать весь Хайлань. Если я не приду сама, кто-нибудь придёт ко мне.

Я постояла ещё мгновение, глядя на море, на чаек, на серое небо, и приняла решение. Сначала — к Яо. Она мудрее. Она выслушает. А потом уже — к Линю. Вместе с Яо. Так будет легче.

Переступив порог чайного дома, я ожидала увидеть обычную суматоху. Пару завсегдатаев за столиком, проезжих торговцев, шум, звон пиал, и конечно — Яо, которая наверняка кричит на какого-нибудь нахала, что у неё приличное заведение, а не весёлый дом.