Книга Бесстрашная Теодора, страница 69 – Ксения Зародова

Глядя на решительного жениха, хотелось верить, что у нас все действительно наладится. Мы с отцом еще немного обсудили всякие мелочи, и я вышла проводить Эдриана на крыльцо. Он взял меня за руку, поцеловал открытую ладонь и тихо прошептал: «Ты сделала меня счастливым, Теодора. Береги себя». А потом легко, как мальчишка, сбежал с крыльца и пешком отправился домой.

— Папа, — сказала я отцу, вернувшись в гостиную. — Я должна кое-что рассказать тебе о семье Брикман. Раз уж теперь я буду ее частью.

И я рассказала отцу про проклятье, смерть первой жены Эдриана, расследование, которое сейчас ведется, наши подозрения по поводу убийцы и его мотивов, нападение на мосту — словом, про все. Это был очень долгий разговор. Отец слушал меня, онемев, лишь изредка открывая рот, будто собираясь что-то сказать, — и закрывая обратно.

— Что ты теперь думаешь? — спросила я у него, закончив.

В тишине, служившей мне ответом, оглушительно громко тикали часы.

— Я думаю, что лучше бы тебе уехать, — наконец произнес отец. — Но ты не уедешь.

Отец потянулся ко мне и погладил по руке:

— И еще я думаю, что ты заслуживаешь счастья. Он кажется мне достойным человеком. Надеюсь, все как-нибудь разрешится.

Вечером, ворочаясь в постели, я перебирала в памяти события этого вечера — как величайшие драгоценности, которые боишься показать людям и достаешь, только оставшись один, в темноте, чтобы никто не украл, не увидел и не помешал насладиться. Все, что было днем, вспоминать не хотелось. Как будто вечер, предложение Эдриана, его объятия спрятали от меня все ужасы за плотной стеной, и бояться стало совершенно нечего. Засыпала я, обхватив подушку и представляя на ее месте своего жениха.

Утром я проснулась такая бодрая, будто не маялась без сна полночи. Генри кинулся ко мне с порога.

— Мисс Робертс, папа рассказал правду? — звонко спросил он. — Будет так, как я и мечтал? Вы станете моей мамой?

— Буду, если захотите, мистер Генри, — на глаза у меня невольно навернулись слезы.

— А когда я смогу называть вас мамой?

— Думаю, после свадьбы, мистер Генри.

— А мистер Робертс будет теперь мне дедушкой, да?

— Мистер Робертс будет рад стать вашим дедушкой.

— А может, мы сегодня отменим занятия в честь вашей помолвки с папой, зачем нам эти скучные уроки?

— Нет, занятия мы не отменим, — я рассмеялась. — Пока я ваша гувернантка и должна добросовестно выполнять свои обязанности.

Нахмурившись, он размышлял о чем-то.

— А как теперь со мной будет тренироваться дядя Джеймс?

— Я думаю, вы пока вернетесь к вашему старому графику, и ваш дядя будет приходить по воскресеньям и заниматься с вами у вас дома.

Генри был взбудоражен, и мне стоило большого труда настроить его на рабочий лад. Тем не менее, мы все-таки прошли новую тему по математике и написали диктант. После занятий и ланча мы вышли в наш сад и уселись в садовые кресла под яблоней. Жара стала спадать, но все еще ощущалась, и в тени деревьев на воздухе было легче дышать. Кот миссис Смит перепрыгнул через забор, разделявший наш дом и улицу, и подошел познакомиться с Генри. Он долго обнюхивал его ноги, чувствуя запах сородича, а потом, не увидев угрозы, позволил себя погладить.

А вечером после чая мы с Генри решили нарвать яблок, которые уже давно опадали на землю, никем не собранные («Хорошо, что отец хотя бы поливал деревья», — подумала я), и отправить отца с фруктами к миссис Смит. Я подсадила худенького мальчика на плечи, радуясь своему вполне высокому росту и крепкому для девушки сложению, и Генри с энтузиазмом охотился за яблоками, передавая их мне, чтобы сложить в корзину. Иногда он промахивался, и куча яблок в итоге оказалась у подножия дерева. Я спустила ребенка на землю, и он весело ползал по траве, собирая упавший урожай. Я бы с радостью к нему присоединилась, но на колени опускаться было еще больно, так что я просто весело подсказывала. Эту идиллическую картинку застал Эдриан, приехавший после работы. Как обычно, он подошел неслышно и теперь стоял неподалеку, молча наблюдая за нами. Но на этот раз в его руках был горшок с далиями. «Означают преданность», — мелькнула у меня мысль. Вряд ли Эдриан знал язык цветов, но мне стало приятно. В конце концов, это был его первый подарок.