Книга Бесстрашная Теодора, страница 115 – Ксения Зародова

— Я не могла оставить Генри. Я понимала, что я нужна ему, и сама привязалась к нему. А ты так и не ответил мне: как он? Простил ли он мой отъезд? Не сердится ли он на меня? Понял ли, что я не могла не уехать?

— Он чувствует себя прекрасно, и я с трудом узнаю своего сына. Но он, конечно, не понял, почему ты уехала от него. В его воображении невозможна ситуация, когда я мог как-то наказать тебя за то, что ты его спасла. А о других твоих мотивах он не знал. Я объяснил ему, что его бабушка убедила тебя, будто ты мне не нужна.

Я тихо ахнула.

— Знаешь, — горько усмехнулся Эдриан, — между хорошим отношением моего сына к моей матери и хорошим отношением к тебе выбор был очевиден. Я не понял одного: ты собиралась скрывать свою магию от меня вечно? Смотреть на Генри, не решаясь ему помочь? А что было бы, если бы мы поженились и у нас родился ребенок-виталист?

— Я подпитывала Генри все то время, что работала в твоем доме. А если бы родился ребенок с магией жизни, у меня бы не осталось вариантов. Честно говоря, я просто старалась не думать о будущем, надеясь, что что-то изменится. В отношении мира к виталистам и в твоем мнении о таких, как я. По крайней мере, спустя годы ты бы понял, что я не такая, как та женщина, которая напала на вас.

Эдриан смотрел на меня внимательно и молча слушал. Я продолжила исповедоваться:

— Эдриан, я никому никогда не причиняла зла. Джеймс шутил, что я выращиваю цветы, как все виталисты. В окружении растений мы действительно чувствуем себя лучше, но я это делала не для получения силы. Понимаешь, я хотела создавать жизнь, а не отнимать ее. Я хотела доказать себе, что я не такая, как те виталисты, которые развязали войну. Даже не такая, как мой дед, хотя и он никогда не отнимал жизнь у людей. Я такая, как мама.

Он кивнул, принимая.

— Я вспомнил твои слова о том, что твоя мать разругалась со своими родственниками. Значит, она не сошлась взглядами с твоим дедом?

— Да. Она выросла здесь, в Гаре, но с детства не разделяла отношение деда к стихийникам и в целом к конфликту между магами двух видов. Она полагала, что пора начать договариваться с миром, и первое, что нужно сделать — начать помогать к тем, кто обращается к нам за помощью. Но дед не позволял. Она сбежала отсюда и устроилась работать в трактир в деревню неподалеку — на лучшее место ее бы не взяли. Там она познакомилась с моим отцом, который ездил по стране в поисках новых покупателей. Встретив мать, он задержался на севере.

— И она не сказала ему, кто она?

— Да. Но как раз в это время маму нашел дед — хотел вернуть ее домой. И мой отец понял, с кем связался.

— И он бросил ее? — с презрением спросил Эдриан.

— Да, — я вздохнула. — И уехал обратно. Пятнадцать лет назад отношение к виталистам было хуже, чем сейчас. А мой отец — не ты, Эдриан. Но он сильно тосковал без матери и даже как-то решился найти ее. Когда он добрался до Гара, его не пустили дальше первого дома на краю деревни. А про мать сказали, что она вышла замуж и знать его не желает. Много лет спустя маме рассказали об этом соседи. Отец потом женился, но говорит, что любил мать всю жизнь. Ты не представляешь, как он был рад, когда она привезла меня к нему.

По лицу Эдриана было видно, что он старается представить.

— А где она сейчас?