Книга Бесстрашная Теодора, страница 111 – Ксения Зародова

На этот раз хозяину дома не понадобилось уходить из гостиной. Он махнул рукой на стену позади дивана, на котором сидели мы с дедом:

— Вон там, смотрите. Сыну здесь пятнадцать.

Я встала, обогнула диван и сделала несколько шагов по направлению к портрету, а потом споткнулась. И полетела бы вниз, если бы меня не подхватил под руку дед, вскочивший следом.

— Узнала?

— Как ты догадался?

— Я не догадался. Я просто решил проверить все варианты. Это был один из многих.

— О чем вы говорите? — с тревогой спросил хозяин дома. — Вы знаете, где мой сын? Почему вы на меня так смотрите?

— Твой сын в тюрьме, Клиффорд, — печально сказал дед.

— Это тот самый парень, которого Бейли заставил изображать виталиста, — уточнила я. — Абрахам Уайт. Ваш отец встретил вашего сына и решил использовать в своих целях. Хотя, возможно, изначально он просто решил ему помочь. Все-таки внук.

Хозяин дома смотрел на меня невидящими глазами.

— Вы уверены?

— Я видела магический снимок в газете.

— Вы узнали его настоящее имя? Он действительно Маркус Тернер?

— Дозор узнал, но я не поинтересовалась именем. Зато я могу рассказать в деталях, как ваш Маркус превратился в Абрахама Уайта.

— Расскажите, — попросил Клиффорд Тернер.

Я знаю, что не должна была раскрывать тайны следствия. Но я уже рассказала многое и посчитала, что отец имеет право знать, что случилось с его сыном. Когда я закончила говорить, на Клиффорда было страшно смотреть. Сейчас он не боялся своего отца — он его ненавидел.

— Он мог помочь своему внуку стать честным человеком, а вместо этого он заставил его стать соучастником нескольких убийств. Мой сын в тюрьме, а этот мерзавец на свободе. Я вряд ли смогу помочь сыну, но наказать отца я хочу.

Я встрепенулась:

— Мистер Тернер, вы готовы приехать в Станингем и свидетельствовать против своего отца? Готовы рассказать всем, что этот Уайт — ваш сын и внук вашего отца? И что ваш отец когда-то убил вашу мать?

— Да, — сказал Клиффорд Тернер. В его голосе звучала отчаянная решимость.

Потом его сутулые плечи вдруг опустились:

— Но кто будет меня слушать? Кто будет слушать виталиста, который решится обвинить в чем-то сотрудника Дозора?

— Я знаю человека, который вас выслушает, — сказала я. — Я вас к нему направлю. А еще вы можете дать интервью газетчикам. Это будет сенсация. После этого от ваших слов невозможно будет отмахнуться просто так.

— Отец скажет, что я все придумал. Как я смогу доказать, что на самом деле случилось с моей матерью? Отец скажет, что она напала на него, а он защищался. В конце концов, тогда была война. Он скажет, что мама была чудовищем, и я пошел в нее.

— Я подумаю, — сказал дед. — Подумаю, что можно сделать. Пойдем, Теодора. Клиффорд, мы придем к тебе завтра, хорошо? Я рад, что ты победил свой страх. Возможно, и твой сын победит свой и сможет дать показания против твоего отца. В любом случае, я это так не оставлю.

Всю дорогу к нашему дому я поглядывала на деда. В его глазах горела решимость. Что так зацепило его лично во всей этой истории? То, что стихийник решил объявить войну виталистам? То, что стихийник искалечил жизнь своего сына-виталиста, а теперь добрался и до внука? А может быть, его заразило мое горячее желание помочь Эдриану? Я не знала.

У дома на утесе рядом стояли несколько человек. Непривычное солнце било мне в глаза, и я не могла разглядеть, что происходит. Подойдя ближе, я поняла, что двое местных жителей крепко держат за руки какого-то мужчину, стоящего между ними. Я не могла его не узнать. Мне в глаза смотрел Эдриан Брикман.