Книга ‍Право первой ночи для огненного дракона, или Переписать судьбу, страница 81 – Ольга Коротаева

Эксперимент назначили на рассвете, когда туман над болотами Фарендора становится настолько густым, что кажется, будто мир залит парным молоком. Но это молоко было отравленным.

Люциан вёл меня к самой кромке топей. Позади, на безопасном расстоянии, замерли старейшины и воины. Они не верили — они ждали чуда, затаив дыхание, и этот груз ожидания давил мне на плечи сильнее, чем ответственность перед собой за высказанные слова.

— Страшно? — негромко спросил Даррант, останавливаясь у самой границы, где живая почва переходила в склизкую серую жижу.

— Нет, — я честно заглянула в его глаза. — С тобой — нет. Только боюсь не справиться.

Он взял мои ладони в свои. Его кожа была обжигающе горячей, а моя — прохладной, как утренняя роса.

— Просто доверься тому, что внутри. Помни: ты не просто человек. Ты — та, кто удержала гору. Болото — это тоже плоть земли, просто она забыла, как дышать.

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Влажный, тяжёлый воздух Фарендора ворвался в лёгкие. Я потянулась внутренним взором вниз, сквозь слои грязи и гнили. Там, под водой, я чувствовала её — губку. Тысячи, миллионы пористых существ, которые жадно поглощали магию проклятия, раздуваясь и отравляя всё вокруг. Они были как фильтры, которые забились грязью и начали отдавать её обратно.

— Люциан, помоги мне, — прошептала я.

Даррант встал позади меня, обняв за талию и прижавшись грудью к моей спине. Я почувствовала, как его магия — чистый, яростный огонь дракона — хлынула в меня. Но это не был огонь, который сжигает. Это было тепло, которое пробуждает жизнь.

Моя собственная магия, земная и тягучая, сплелась с его пламенем. Мы направили этот поток не в воздух, а в самую глубь болота.

Я почувствовала, как губка внизу вздрогнула. Она привыкла бороться с огнём, защищаться от него. Но мы не атаковали. Мы давали ей силу переварить то, что она впитала.

— Пей, — выдохнула я, и мои пальцы невольно впились в руки Люциана. — Забирай черноту. Очищай дорогу свету.

Золотистое сияние, рождённое нашим союзом, потекло по поверхности болота, как расплавленный мёд. И там, где оно проходило, серые, склизкие наросты губки начали менять цвет. Они наливались мягким изумрудным светом, пульсируя, как крохотные сердца.

Раздался странный звук — не то вздох, не то тихий всплеск. Поверхность болота пошла пузырями, но это был не ядовитый газ. Вода на глазах начала светлеть. Мутная серая жижа становилась прозрачной, обнажая дно, устланное теперь уже не мёртвыми наростами, а живым ковром из сияющих изумрудных мхов.

— Посмотри, Люциан… — я едва дышала от восторга.

Там, где только что была гниль, из воды робко проклюнулся первый стебелёк кувшинки. Белоснежный лепесток развернулся прямо на наших глазах, сияя чистотой на фоне утреннего солнца.

Сзади раздался дружный, потрясённый вздох старейшин. Кто-то из драконов вскрикнул, кто-то упал на колени.

Люциан развернул меня к себе. Его лицо было бледным, но глаза горели таким триумфом, какого я не видела даже во время битвы.

— Ты сделала это, Амелия. Ты исцелила раны моих земель… Нет. Наших.

Я прижалась лбом к его плечу, чувствуя, как силы покидают меня. Это было тяжело, но так правильно. Мы не просто нашли способ выжить — мы нашли способ вернуть драконам их дом.