Книга ‍Право первой ночи для огненного дракона, или Переписать судьбу, страница 83 – Ольга Коротаева

Хотела было рассмеяться, но шутка повисла в воздухе. Люциан не сводил с меня серьёзного, почти благоговейного взгляда.

— В тебе живёт дар, который передаётся из поколения в поколение, — он провёл большим пальцем по моей скуле, и по телу разлилась томительная истома. — Этот талант был у древних дракониц, чья кровь давно считалась утраченной. Твоя мать… она явно была их потомком. Ты не просто получила искру, Амелия. Ты вернула в наш мир магию, которую мы считали почившей легендой.

Я коснулась своей метки. Теперь всё вставало на свои места: и странные сны мамы, и её тихие рассказы о далёких землях, и моя собственная способность «чувствовать» нутро камня и изгибы пространства.

— Значит, — я заговорщицки понизила голос и прильнула к его широкой груди, — если я сейчас очень сильно захочу оказаться в своей любимой купальне из чёрного камня, ты останешься здесь в гордом одиночестве?

Люциан прижал меня к себе так крепко, что я почти услышала, как забились в унисон наши сердца — два мощных ритма, сливающихся в один.

— Ты можешь перемещаться как во сне, так и наяву. Но предупреждаю: если ты решишь сбежать от меня в Блэкстоун навсегда, я немедля брошусь в погоню и найду тебя по запаху своей истинной пары, даже если мне придётся перевернуть все горы твоего графства.

Я рассмеялась, чувствуя невероятную лёгкость.

— Что ж, Повелитель… Закрой глаза. Я хочу проверить, насколько сильно моё желание увидеть свой замок. Но обещаю: я вернусь. Ведь здесь теперь тоже мой дом. И мой дракон.

Я опустила ресницы, отсекая реальность шатра, и представила прохладный, колючий воздух родных гор, запах влажной хвои и тяжёлые, надёжные своды Блэкстоуна. Внутри меня, где-то в районе солнечного сплетения, зародился тёплый золотистый вихрь. Пространство вокруг начало истончаться, превращаясь в мерцающее марево, пахнущее озоном и сталью.

В ушах зашумело, как при быстром спуске в глубокую шахту, и в следующее мгновение пол под моими ногами стал твёрдым и очень холодным…

Холод. Пронизывающий, древний холод, от которого зуб на зуб не попадает. Перед внутренним взором мир перестал кружиться, и я наконец открыла глаза.

Я оказалась не в своей купальне, как вначале предположила, а в шахте. Вокруг царила густая, бархатистая тьма, нарушаемая лишь слабым, призрачным свечением стен. Это была та самая дальняя штольня, где мы с Люцианом… где всё изменилось. Где я впервые почувствовала, что такое быть единым целым с кем-то: телом, душой и сердцем.

Окунувшись в ностальгию, я медленно провела ладонью по неровной стене. Живой камень Блэкстоуна отозвался тихой, едва заметной вибрацией. Он узнал меня. Помнил. В памяти всплыли жаркие объятия Люциана, его обжигающие губы, его шёпот, от которого плавились скалы. Я замерла, наслаждаясь этими воспоминаниями, чувствуя, как метка на плече начинает пульсировать ровным, ласковым теплом.

И вдруг вибрация под моими пальцами изменилась. Она стала… настойчивой. Будто гора пыталась мне что-то сказать. Прямо перед моим лицом, на гладкой поверхности камня, начали проступать образы. Сначала смутные, туманные, но с каждой секундой они становились всё чётче. Я увидела себя — в золотом платье, с горящими глазами. Рядом — Люциана, возвышающегося над Фарендором. А потом… потом картинка сдвинулась.