Книга ‍Право первой ночи для огненного дракона, или Переписать судьбу, страница 54 – Ольга Коротаева

— Сначала ты позарилась на мои украшения, — тихо сказала я, глядя в её расширенные от ярости зрачки. — А потом на моего мужа. Золото я не могу подарить тебе, ведь это память о моей погибшей матери. А вот Себастьяна отдаю с превеликой радостью. Забирай его всего… сестрёнка!

Я позвала Эллу и приказала проследить, чтобы Венделин, собирая вещи, не прихватила с собой чего-нибудь лишнего. А Себастьяна в его покои сопровождали стражники. Муж (теперь бывший) шёл медленно, шатался от слабости и постоянно оглядывался, будто ждал, что я пожалею его и прощу.

Но нет.

Я ощущала необыкновенный подъём и эйфорию от свободы. А ещё трепет, ведь теперь, когда я получила развод, предстояло заплатить по счетам. Стоило подумать об этом, как сердце пропускало удары. Я боялась даже посмотреть в сторону окна, откуда за мной неотрывно наблюдал Даррант.

Финальный аккорд их позора был более жалким, чем могла себе вообразить.

Я стояла у распахнутого окна и, скрестив руки на груди, наблюдала за тем, что происходило во дворе. К обеду дождь усилился, превращая гравийную дорожку в скользкое месиво. Прислуга выстроилась по обе стороны, молча наблюдая, как двое «аристократов», ещё вчера попиравших всех своей спесью, тащат свои пожитки к воротам.

Себастьян, ссутулившийся и злой, прижимал к себе небольшой саквояж. Венделин, чьё шёлковое платье безнадёжно промокло и липло к ногам, шла чуть позади, размазывая слёзы и тушь по щекам.

— Подождите! — мой голос перекрыл шум дождя.

Они синхронно обернулись с надеждой, которая вызвала у меня лишь горькую усмешку. Я достала из-за пояса увесистый кошель с монетами — моё последнее «прости» за годы слепой любви и преданности.

— Этого вам хватит, чтобы не сдохнуть с голода в первый же месяц, — я с силой бросила кошель.

Тяжёлый кожаный мешочек пролетел через завесу дождя и с глухим всхлипом упал в самую гущу дорожной грязи, прямо между ними.

На секунду воцарилась тишина, нарушаемая лишь шуршанием воды. А затем произошло то, от чего Даррант за моей спиной негромко и торжествующе рассмеялся.

Себастьян, забыв о дворянской чести, первым упал на колени в грязь. Но Венделин оказалась быстрее. С яростным криком, больше похожим на рёв раненой кошки, она вцепилась мужчине в волосы, оттаскивая от заветного золота. Вчерашние любовники катались в луже, пачкая лица и одежду, вырывая кошель друг у друга. Это была не битва — это была грызня двух крыс за кусок сыра.

Наконец Венделин удалось ударить Себастьяна локтем в челюсть. Пользуясь его замешательством, она выхватила кошель, вскочила на ноги и, подобрав юбки, с безумным, истерическим смехом припустила к воротам.

— Моё! Это всё моё! — её смех, смешанный с рыданиями, ещё долго разносился над садом, пока она не скрылась за поворотом, оставив своего любовника ни с чем.

Себастьян неподвижно сидел в грязи. Его холёное лицо было перепачкано, изо рта сочилась кровь. Стражник тронул мужчину за плечо, и тот медленно поднялся. Тяжело дыша, он исподлобья посмотрел на меня. В его взгляде не было раскаяния — только ядовитая, концентрированная ненависть.

— Думаешь, победила, Амелия? — он выплюнул сгусток крови на гравий. — Думаешь, этот твой «повелитель» защитит тебя? Ты ещё пожалеешь. Скоро, очень скоро ты приползёшь ко мне, умоляя о куске хлеба. Я уничтожу тебя, клянусь!