Книга Развод с драконом. Лавка мороженого попаданки, страница 39 – Кира Лин

Через несколько шагов она указала на старую баню, чуть в стороне от дороги.

— Баня общая, по субботам топят. Не перепутаешь — там на всё село паром валит.

Дальше показалась мельница, та самая, о которой она уже говорила: большая, старая, с посеревшими досками и тяжёлым колесом, возле которого скопилась жижа из дождевой воды, муки и грязи.

— А там старик Роун, — сказала тётка. — Если в духе, может взять кого на подхват. Если не в духе — пошлёт так, что до вечера уши гореть будут.

Я слушала, запоминала и всё сильнее чувствовала на себе чужие взгляды.

Сначала мне показалось, что это просто мнительность, но нет — деревня действительно уже знала о нашем приезде.

Женщина у колодца, наполнявшая вёдра, перестала двигаться и проводила меня таким изучающим взглядом, что я почувствовала себя диковинным зверем, которого ведут на ярмарку.

Две старухи у калитки, до того живо что-то обсуждавшие, вдруг смолкли, а когда мы прошли мимо, одна всё же не удержалась и прошептала второй что-то, от чего та закивала, осуждающе поджимая губы.

Я ничего не сказала, только выпрямила спину и отвернулась, закатывая глаза. Кости нам перемывали со знанием дела. Даже представить страшно, какие версии местному сарафанному радио на ум пришли.

Эдвина, конечно, заметила.

— Не косись, — сухо бросила она, не оборачиваясь. — Здесь новости быстрее дыма по деревне разлетаются. К вечеру будут знать, какого цвета у тебя чулки и с каким лицом ты вчера в уборную бегала.

Я невольно скривилась.

— Утешили.

— А я не утешаю, — спокойно ответила она. — Я предупреждаю. Это деревня, дорогуша. Из развлечений после тяжёлого дня — свежие сплетни, приправленные нездоровой фантазией.

Чем ближе мы подходили к центру деревни, тем заметнее становилось, что людей здесь живёт куда больше, чем могло показаться с первого взгляда.

Навстречу попадались женщины с корзинами, мальчишки с облезлыми собаками, мужики в грубых куртках, пахнущих дымом, лошадьми и сырой шерстью.

И почти каждый, даже если делал вид, что занят своими делами, всё равно хоть мельком, хоть украдкой, да смотрел на меня.

Столичная краля в ссылке. Брошенная жена дракона. Надеюсь, подробностей в газетах не описывали.

Что ж, публика уже составила обо мне мнение, даже не познакомившись.

Я мысленно усмехнулась.

Когда мы дошли до лавки, Эдвина сначала не стала заходить внутрь, а свернула чуть в сторону, к двору, где под навесом были свалены мешки и стояла телега с пустыми бочками.

Там возился широкоплечий мужик в заляпанном мукой фартуке. Тётка коротко поздоровалась с ним и сразу, без церемоний, завела разговор о работе.

Но, судя по тому, как он поглядывал на меня — то настороженно, то с любопытством, — ничего хорошего ждать не следовало.

И не ошиблась.

Он мялся, чесал затылок, вздыхал и, наконец, сказал, что людей у него и без того хватает, да и хозяйство такое, что нежных рук не потерпит.

А потом скользнул по мне скептическим взглядом, в котором читалось предельно ясное: “и не верю я, что ты на что-то здесь годна”.

Эдвина сухо кивнула — видимо, заранее ожидала именно такого ответа, и, не тратя слов попусту, повернулась к лавке.

— Ладно, — буркнула она. — Пошли дальше.

Сама лавка оказалась небольшой, тесной и пахла сразу всем на свете: сушёными травами, крупой, мылом, дымом, прелой тканью, маслом и солёной рыбой.