Книга Путь наложницы: перезагрузка, страница 135 – Екатерина Вострова, Татьяна Новикова

— Тогда и ты зови меня Су Лань, как раньше, хорошо?

Мы стояли, глядя друг на друга. Вокруг шумела толпа беженцев, плакали дети, кто-то благодарил небеса за еду.

— Могу я поговорить с вами… с тобой, Су Лань? — спросила Цао Юнь. — Наедине. Это… важно.

Я кивнула. Мы отошли за храм, в небольшой садик, где росли старые сливовые деревья. Служанки остались на почтительном расстоянии.

Цао Юнь нервно теребила край рукава. Она явно с трудом подбирала слова.

— Су Лань, прости, что тревожу тебя. Я знаю, что ты не хочешь общаться с… с людьми Его Высочества.

— Ты не «люди Его Высочества», — мягко возразила я. — Ты Цао Юнь, помнишь? И мы все еще подруги. Лучше расскажи мне, как тебе живется во дворце?

Цао Юнь подняла на меня глаза — в них читалась растерянность и какая-то затаённая боль.

— Живётся… — она запнулась. — Не знаю, как ответить. Дворец прекрасен. Его Высочество добр ко мне. Я не голодаю, не мёрзну. Многие бы позавидовали моему положению.

— Но ты несчастлива, — закончила я за неё.

Цао Юнь вздрогнула, словно я ударила её.

— Я… я не имею права быть несчастной, — прошептала она. — Я всего лишь наложница. Я должна быть благодарна за то, что он вообще взял меня. Что не отправил в дальние покои и не забыл совсем. К тому же, министры требуют, чтобы Его Высочество взял ещё жен. Из влиятельных семей, для укрепления связей с провинциями. А ещё… — голос её дрогнул. — Через месяц прибудет принцесса из Яньго. Говорят, брачный союз уже почти согласован, и она станет главной женой, благородной супругой.

— Ох, — я сочувственно коснулась ее плеча, — Представляю, как тебе тяжело из-за этого.

— Нет, нет, что ты! — она замотала головой, — Я понимаю, что это необходимость. Государственные интересы важнее моих чувств, и я не ревную, и знаю свое место. Это не мне тяжело, а принцу. — Она нервно теребила край рукава, явно собираясь с духом для чего-то важного. — Су Лань, прости, что говорю об этом, но… Его Высочество очень страдает. Он думает, что ты на него сердишься. Что обижена. И это причиняет ему такую боль… Я вижу, как он мрачнеет и напрягается, когда упоминают дом Су или генерала Линя. Он пытается скрыть, но я… я вижу.

Слёзы выступили на её глазах.

— Он такой хороший, Су Лань. Добрый, внимательный, справедливый. Он заботится обо мне, хотя я всего лишь наложница. Он интересуется моими делами, даёт мне свободу помогать людям. Но он… он так несчастен. И я не знаю, как ему помочь.

Она сжала руки в кулаки.

— Прости, я не должна была тебя беспокоить. Ты замужем, у тебя своя жизнь, твой муж на войне. Но я… — голос её дрогнул. — Я люблю его. Даже зная, что недостойна. Даже зная, что буду лишь одной из многих. Я люблю его и хочу, чтобы он был счастлив. А он не может быть счастлив, пока думает, что обидел тебя, что потерял твою дружбу. Не могла бы ты… не могла бы ты хотя бы простить его? Чтобы он перестал себя терзать?

Я смотрела на неё, пораженная. Она стояла передо мной: хрупкая, робкая Цао Юнь, и просила за того, кто даже не любил её в ответ.

— Цао Юнь, — мягко сказала я. — Ты хотела поговорить со мной, чтобы попросить за него?

Она кивнула, утирая слезы.

— Я знаю, что глупо, я никто для него. Просто наложница, которую взяли по случайности. Но если я могу хоть немного облегчить его страдания… разве это не то, что делают любящие?