Книга Попаданка в списанную вдову. Хозяйка зимней ярмарки, страница 8 – Лилия Тимолаева

Я открыла ворота ровно настолько, чтобы пройти.

Первый шаг на площадь дался труднее, чем подпись под актом передачи. Там, в зале Совета, я выбирала между унижением и риском. Здесь риск обрёл форму: пустые ряды, долги, враги, семь дней и ни одного человека, который ждал бы меня с добром.

Снег под сапогами скрипнул. Звук прокатился по площади, задел закрытые лавки, ударился о весовую избу и вернулся ко мне тонким откликом. Я остановилась у самого края каменного круга.

— Что это? — спросила я.

Ратмир остался у ворот.

— Старый ярмарочный круг. Здесь утверждали первые сделки сезона.

— Сейчас он имеет силу?

— По современным правилам — нет.

Я вспомнила зачёркнутую строку в акте. “Спор о праве первичного круга не закрыт”.

— А по старым?

Он не ответил.

Я сделала второй шаг. Потом третий. Ветер прошёл по рядам, и вывески над лавками закачались одна за другой, будто кто-то невидимый проверял, какие ещё держатся на петлях. На дальнем конце площади с крыши сорвался пласт снега и рассыпался белой пылью. Я прижала папку к груди.

— Соломея Андреевна, — позвал Ратмир.

В его голосе впервые появилась настороженность.

Я обернулась не сразу, потому что в центре круга под снегом проступила линия. Тонкая, серебристая, она шла от моего сапога к первому ряду лавок. Затем вспыхнула другая линия, третья, четвёртая. Каменный круг освобождался от снега сам, открывая узор из дорог, весов, ключей и маленьких торговых знаков.

Над воротами заскрежетала цепь.

Кучер испуганно вскрикнул. Ратмир шагнул на площадь, но остановился, когда старая вывеска над входом дрогнула и покрылась светом изнутри. Ржавчина на буквах не исчезла, дерево не стало новым, но знак ожил так ярко, что зимний сумрак отступил от ворот.

Серебряные линии в центре круга сошлись у моих ног. Воздух наполнился звоном, глубоким и чистым, как от большого колокола под снегом. Я стояла посреди заброшенной ярмарки, с чужим именем, чужой болью и актом передачи в руках, а над воротами одна за другой проступили огненные буквы:

«Хозяйка вернулась»

Глава 2. Пустые ряды и чужие долги

Огненные буквы держались над воротами несколько долгих ударов сердца, и за это время я успела почувствовать сразу всё: холод, страх, тяжесть папки под пальцами, чужое кольцо на руке и такое пристальное внимание Ратмира, что оно касалось кожи сильнее ветра.

Потом вывеска дрогнула. Свет не погас сразу, а ушёл внутрь дерева тонкими серебряными прожилками, словно старые буквы втянули дыхание обратно. По площади прокатился последний глухой звон, отозвался под навесами, зацепился за ледяные сосульки на сторожевой будке и стих где-то в глубине пустых торговых рядов.

Кучер у ворот торопливо перекрестился по-северински, двумя пальцами касаясь лба и левой стороны груди. Лошади переступили, сбивая копытами жёсткий снег. Ратмир стоял в нескольких шагах от меня, и впервые за всё время его холодное служебное лицо потеряло ту неподвижность, за которую можно было спрятать любые мысли.

— Вы знали? — спросил он.

Голос у него остался ровным, но я уже слышала разницу. В Совете он говорил как человек, читающий постановления. Сейчас — как тот, кто увидел нарушение привычного порядка и не собирался делать вид, что ничего не произошло.