Книга Попаданка в списанную вдову. Хозяйка зимней ярмарки, страница 77 – Лилия Тимолаева

Злата появилась ближе к третьему часу.

На этот раз она пришла не только с советниками. За ней шла целая группа покупателей — нарядных, холодных, в дорогих шубах, с пустыми руками и одинаковым выражением лиц. Они не собирались покупать. Это было видно сразу. Они собирались оценивать. Высмеивать. Спрашивать так, чтобы мастер выглядел жадным, товар — плохим, а цены — смешными.

С ними были двое писцов и мужчина с тростью. У одного писца под мышкой лежала папка с долговыми требованиями. У другого — пустой протокол, который, видимо, должен был заполниться нашими ошибками.

Злата остановилась у главных ворот, оглядела площадь и чуть подняла брови.

— Как трогательно. Вы решили заменить праздник мастерской повинностью?

Я стояла у открытой книги возле центрального круга. Рядом был Остап. Ульяна — у своего ряда. Ратмир — в стороне, у весовой. Достаточно близко, чтобы слышать. Достаточно далеко, чтобы не выглядеть моей опорой.

— Мы решили показать, из чего состоит ярмарка, — ответила я. — Добро пожаловать на зимний торг.

— Торг? — Злата повернулась к своим покупателям. — Вы слышали? Торг без поставок, без полных рядов купцов, без достойного угощения и с самозваной распорядительницей у книги.

— Самозваной меня называет Совет до суда. Площадь пока спорит.

— Площадь не суд.

— Зато площадь помнит договор.

Её глаза на мгновение стали жёстче. Потом она улыбнулась людям.

— Что ж. Посмотрим, как ваши мастера умеют торговать, когда рядом нет слёз и красивых речей.

Она направила своих людей к рядам.

Первым удар пришёлся на Ульяну.

Дама в лисьем воротнике взяла фигурную свечу, повертела в пальцах и скривила губы.

— Пять кун? За такую малость? В гостином дворе за эти деньги можно купить свечу вдвое выше.

— Можно, — ответила Ульяна. — Если вам нужна высота.

— А что ещё должно быть в свече?

Ульяна поставила на стол две формы, кусок воска, моток фитиля и нож.

— Ровный фитиль. Чистая ливка. Воск без сажи. Рука, которая знает, как свеча будет гореть, а не только стоять на полке. Хотите дешевле — берите простую. Хотите фигурную — платите за время.

— Вы дерзите покупателю?

— Я называю цену работы. Это здесь теперь делают вслух.

Женщина покраснела, но за её спиной уже остановились другие. Не из Златиных — обычные горожанки. Одна спросила, правда ли фигурная свеча не коптит у окна. Ульяна тут же зажгла маленькую, поставила под стеклянный колпак. Люди наклонились смотреть. Дама в воротнике оказалась лишней в разговоре, который сама начала.

У ткацкого ряда мужчина в дорогой шапке потянул ткань Мирона, проверяя прочность слишком грубо. Настасья перехватила край.

— Ткань смотрят руками, не когтями.

— Я покупатель.

— Пока вы человек, который тянет чужую работу без спроса.

Мирон открыл рот, но Настасья взглянула на него так, что он промолчал. Мужчина попытался рассмеяться.

— Смелая жена у ткача.

Настасья развернула свой серо-синий узор.

— Не жена у ткача. Мастер у своего станка. Вот моя строка в книге. Вот моя мера. Хотите спорить о цене — спорьте со мной.

К ткацкому ряду подошли женщины. Одна спросила, можно ли заказать полотно к весне. Настасья назвала срок, цену и часть взноса. Рада тут же записала заказ на отдельной дощечке крупными буквами: “Предзаказ. Не долг. Не побор. Работа к сроку”. Люди читали и кивали. Златины покупатели переглядывались: высмеять ткань оказалось труднее, когда за ней стояла не безымянная лавка, а женщина, готовая объяснить каждую нить.