Книга Хозяйка Северных гор 3, страница 41 – Адель Хайд

И если вышла я от Виктории в каких-то странных сомнениях, то уже через несколько минут они рассеялись, потому что их заменили совсем другие мысли.

Мне нужно было выяснить, что произошло с Винацио Дандоло. Я испытывала угрызения совести, что уехала из города, так и не заехав ни к нему, ни к Скорци.

С этим я пошла к секретарю императора, через которого мы общались с его императорским величеством, и я спросила, как передавать информацию в город.

Оказалось, что информацию передают через крайний пост.

Я написала и Винацио, и Скорци, чтобы они максимально постарались не выходить из домов, не общаться с людьми, пообещала прислать список трав для окуривания помещений. Написала про кипячение воды и гигиену. Такие же инструкции были отправлены наместнику императора, и в приказе императора было передать это как приказ во все дома.

Я предполагала, что в основном это получат представители знати и церкви, но это уже было лучше, чем ничего.

Мне нужен был кто-то из Аббасидов. Как найти такого человека в Константинополе — я не знала и ругала себя, что не озаботилась этим раньше.

Я хотела послать сообщение в Шотландию и в Кардиф, и, если вдруг болезнь всё-таки достигнет берегов Англии, чтобы они знали, что надо делать.

Я даже рассматривала вариант, чтобы спуститься с горы самой, но был риск, что вернуться мне не разрешат. Да и остановить распространение эпидемии и сделать хоть какое-то лекарство, кроме меня, вряд ли кто-то бы смог.

Джаббир сказал, что у монахов есть птицы, это мог быть выход, но я не знала, кто из аббасидских купцов есть в городе.

Но мы всё же отправили нескольких птиц, в надежде, что информация дойдёт до того, кому она предназначена. Также по моей просьбе секретарь императора передал приказ наместнику, найти аббасидского купца и передать тому письмо от Сияющей. Письмо писали вместе с Джаббиром, поэтому я не сомневалась, что, если оно попадёт в руки кого-то из аббасидских купцов, оно будет отправлено.

Время летело с огромной скоростью, мы с Джаббиром почти не спали, но уже через неделю у нас была отработана технология окуривающей дезинфицирующей смеси. Мы перепробовали много разных растений, не все были доступны в больших количествах, поэтому смеси получились разные, но я надеялась, что все они будут хоть как-то эффективны.

Мирт рос в больших количествах, и сосна, шалфей; меньше было багульника, поэтому он входил не во все смеси. Дым получался ядрёным, и я понимала, что это не сильно полезно для лёгких, но, взвесив риски от распространения болезни и вдыхания дыма, решила, что риск от дыма гораздо меньше.

К изготовлению смеси привлекли монахов, и теперь и внутри монастырских стен, и даже неподалёку всё пропахло травой, которую беспрестанно сушили на печах и перетирали в порошок. Но этого было мало, и мы взялись за мыло и мазь.

Я хоть и была знакома с химией, но всё больше для своего мясного производства. Конечно, я помнила, что от чумы не было спасения, но мне пришло в голову, что ихтиоловая мазь, если и не излечит, то теоретически может помочь, и мы с Джаббиром, параллельно с выстраиванием лаборатории, начали пытаться её получить.

Очень не хватало перегонного аппарата, но здесь его получить не было никакой возможности, потому что в монастыре не было стекольного производства; хотя в Византии были умельцы, всё упиралось в нашу изоляцию и время. Пришлось приспосабливать то, что нашли. И я ещё раз поразилась, что при полном отсутствии всего, но имея желание выжить, мозг человеческий способен на многое.