Книга Хозяйка Северных гор 3, страница 40 – Адель Хайд

После я сходила проверить, как разместили леди Викторию, которую теперь все называли леди Мария. Ей было непросто, шёл последний месяц беременности, и ещё она устала после перехода. Да и условия в монастыре были не такие комфортные, как у них в доме.

Она всё ещё не понимала, почему всем пришлось бежать. С ней было трое служанок, кухарка, молодой англичанин, который привёз детей, оказавшийся их гувернёром. Но что меня поразило больше всего, мне показалось, что она не сильно расстроилась, что Джон не смог приехать.

Я чувствовала, что время утекает, как вода сквозь пальцы, нужно было срочно заниматься тем, что может остановить распространение эпидемии, но не выяснить как она, не нужно ли что-то беременной женщине, детям, я не могла.

Виктория обрадовалась, увидев меня. — Я думала, ты больше не придёшь, Маргарет, — сказала она, не смело улыбнувшись.

Мне улыбаться не хотелось, поэтому я сказала, как и было, не думая о том, чтобы кого-то щадить: — Я бы и не пришла, но я взяла на себя ответственность, взяв вас с собой, и теперь буду нести её до конца. — В твоём голосе мне слышится упрёк, — сказала Виктория, и добавила странное, — но ты не знаешь всего. — Мне не нужно знать всего, — несколько резко сказала я. — Я вижу, что происходит, и что вы сделали с моей жизнью. — А разве плохая у тебя жизнь? — спросила Виктория, слегка прищурившись, и я подумала, что не стоило вступать в спор с беременной женщиной, но Викторию уже несло. — Тебе ли жаловаться? Тебе не пришлось никуда бежать, не зная, что будет дальше, оставив мужа в полной неизвестности и подозревая, что ты больше его никогда не увидишь. Скрываться месяцами, не выходя из дома...

— Мне что, тебя пожалеть? — спросила я, решив, что резкость поможет прервать этот «поток сознания». — Не надо меня жалеть, — сказала Виктория, и тон у неё был обиженный, — но я хотела бы, чтобы ты знала, что это тоже очень непросто.

Она замолчала, и я уже собиралась облегчённо выдохнуть и попрощаться.

— И даже здесь нет мне покоя, — сказала Виктория, поморщилась, и положила руку на живот. — Только я подумала, что обрела дом, в котором можно будет жить, сад, в котором можно будет гулять, как появляешься ты, а вместе с тобой приходит болезнь.

Я смотрела на эту женщину, и не могла понять: она что, меня обвиняет в том, что её счастливая жизнь разбилась? — Виктория, прости, у меня нет времени на разговоры. Если у тебя нет просьб или вопросов я, пожалуй, пойду.

И я уже собралась уходить, как тут снова меня осенило, что я забыла уточнить то, что меня волновало: — Скажи, Виктория, тебе совсем не жалко Джона, а если он умрёт? — Почему, — сказала Виктория, — жалко. — А почему ты не спрашиваешь, как он? Почему ты не настаиваешь на том, чтобы мы снарядили людей, чтобы его проведать?

Виктория замолчала. Через несколько мгновений она произнесла: — Джон много сделал для меня и моих детей.

Я выразительно посмотрела на её живот. — Но всё не так, как кажется, Маргарет, — сказала Виктория.

Я не любила загадок. Мне и так хватило того, что произошло много лет назад, когда оказалось, что я похоронила мужчину, который в это время спасал другую женщину. — Прости, Виктория, — сказала я, — я не собираюсь разгадывать загадки. У меня действительно мало времени, нужно подумать, что может спасти людей от нашествия этой страшной болезни. — Мне скоро рожать, — сказала Виктория, которую, конечно же, впрочем, как и многих других волновало только собственное благополучие. — Ты же поможешь? — Здесь со мной Джаббир и Зиля, поэтому не волнуйся, — сказала я, — роды мы тебе обеспечим.