Книга Попаданка для конунга, страница 64 – Хелен Гуда

Тишина в комнате мгновенно стала другой — не мягкой, а тяжёлой и насыщенной ожиданием. Герда тут же отложила шитьё и встала, склонив голову.

— Дочь моя, пойдём, — сказала Хельга повелительно. Её взгляд скользнул по моему лицу оценивающе и быстро. — Конунгу нужно поговорить с гостьей наедине.

Герда бросила на меня короткий ободряющий взгляд — или мне так только показалось — и молча последовала за матерью. Дверь закрылась с тихим, но окончательным щелчком. Я осталась одна с Харальдом.

Он не спешил занять место у кровати. Он стоял в нескольких шагах, изучая меня. Его лицо было непроницаемым, но я чувствовала давление этого внимания на физическом уровне, будто он взвешивал не только мои слова, но и саму тень сомнения.

— Ты пришла в себя, — произнёс он, наконец. Его голос был низким, ровным, без намёка на ту ледяную остроту, что звучала в зале суда. Это было даже страшнее. — Герда сказала, ты в сознании и можешь говорить.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Мои пальцы вцепились в грубую шерсть одеяла.

— Хорошо, — он сделал шаг ближе, но не присаживался. — Тогда начнём с начала. Ты сказала, что ничего не помнишь о себе, когда я вытащил тебя из озера. С тех пор прошло время. Ты что-нибудь… вспомнила? Хоть что-то до того момента, как оказалась в воде?

Вопрос повис в воздухе. В голове пронеслись обрывки бреда: лица, голоса, ощущение усталости от долгой дороги, осознание, что от меня многое зависит. Были ли это воспоминания или просто игра воспалённого сознания? Я не была уверена. Но врать ему сейчас было смерти подобно.

— Смутные… образы, — прошептала я, заставляя себя встретиться с ним взглядом. — Когда бредила. Я не знаю, память ли это.

— Расскажи, — приказал он просто.

Я закрыла глаза, пытаясь выловить из хаоса самый ясный фрагмент.

— Я стою… с сумкой. У края деревни. И говорю кому-то… что найду конунга. Расскажу ему всё. А женщина, что провожает меня… мне кажется, это моя мать.

Я открыла глаза, боясь увидеть в его лице насмешку или недоверие. Но его выражение не изменилось. Только глаза сузились чуть заметно.

— Найдешь конунга. Расскажешь ему всё, — повторил он. — Зачем ты меня искала, Гертруда? Что ты должна была сообщить?

Теперь картинки складывались сами, подталкиваемые его вопросом. Я вдруг ощутила во рту вкус страха — не своего, а того коллективного, что витал над всей деревней.

— На нашу деревню… готовилось нападение, — выдохнула я. Слова шли с трудом, будто пробиваясь через толщу забытья. — По приказу ярла Эйрика. Они хотели… вырезать всех. Чтобы не осталось свидетелей, это была месть моему отцу.

В комнате стало так тихо, что я услышала, как трещит головня в очаге.

— Вырезать всех, — голос Харальда оставался спокойным, но в нём появилась новая опасная гравировка. — И как же вам удалось спастись?

— Наша травница… Алана. Она ходила в лес за травами и… подслушала разговор. О готовящемся нападении. Предупредила всех. Только благодаря этому мы успели подготовиться, отбиться и… захватить в плен нескольких нападавших.

Харальд медленно перевёл взгляд на пламя в очаге. Его профиль в этот момент казался высеченным из камня.

— Почему было решено отправить к конунгу тебя? Девушку. А не кого-то из мужчин — воинов, кто мог бы и дорогу лучше знать, и постоять за себя?