Книга После развода. Любовь на осколках, страница 21 – Алекс Рубин

Артемьев бросает на меня быстрый взгляд, и я смущаюсь, как малолетка, пойманная за разглядыванием порнографических картинок. Утыкаюсь носом в пустую чашку. Раздается короткий самодовольный смешок. Если он скажет хоть слово, уеду!

— Будешь сегодня моим помощником, Ната Пална, — наконец говорит он и поднимается. — За мной!

Тут мне бы отказаться, соврать, что у меня планы, важная встреча, голова болит, но вместо этого я иду за Артемьевым наверх.

Мы поднимаемся на второй этаж. Небольшой светлый холл, в который выходят четыре двери. На каждой из дверей забавная картинка с надписью. Читаю вслух.

— Михась, Марушенция, Максюха, Глебыч. Какая, однако, у вас богатая фантазия.

— Это Макс, — поясняет Глеб, бросая быстрый взгляд на двери. — Он довольно сносно рисует.

— Сносно? — возмущаюсь я. — Да у него талант!

— Чтобы стать хорошим художником, таланта недостаточно, — парирует Глеб. — Еще нужны усидчивость и трудолюбие. А с этим у Макса пока проблемы. Ему больше нравится в рейды ходить и гасить монстров.

— Тогда ему дорога в гейм-дизайн.

— Мы об этом думаем.

На двери Машиной комнаты нарисована хитрющая лисичка, у Миши — упрямый бычок, у самого Макса — китайский дракон, а у отца семейства — оскаливает клыки готовый к прыжку тигр.

Дверь Машиной комнаты приоткрыта, из-за нее слышны голоса. Глеб приостанавливается, прислушиваясь. Я тоже с любопытством «грею уши».

— Ты ведь хочешь быть красивой, когда вырастешь? — ласково воркует Вероника. — Надо мазать прыщики, чтобы шрамов не осталось.

— Хочу, чтобы папа мазал! — ноет девочка.

— Папа сейчас занят важными делами, он работает. Папа у вас один, он не успевает быть со всеми. А я здесь, чтобы ему помогать.

— Не хочу!

— Маша… — Голос Вероники становится приторно сладким. — Давай поиграем? Я буду твоя мама, и я вместо папы…

Артемьев резко распахивает двери. Я не вижу его лица, но уверена, что он взбешен.

— Что за проблемы? — говорит он спокойно-спокойно. — Машенция?

Он подхватывает ноющую Машу на руки и садится с ней на кровать, при этом глядя на Веронику с нехорошим прищуром. Та быстро подает ему бутылек и ватную палочку и бесшумно выходит из комнаты, бросив на меня ненавидящий взгляд, словно это я только что пыталась манипулировать ребенком.

Пока Артемьев воркует с дочерью, я рассматриваю комнату маленькой лисички. Все в веселых желто-оранжевых тонах. Кровать с бортиком накрыта ярким покрывалом, имитирующим лоскутное одеяло. Невысокий столик для рисования, стеллажи с книгами и игрушками, мягкий оранжевый ковер, на стене постеры с мультяшными принцессами. Вдоль одной из стен раздвижной шкаф и открытая дверь в санузел.

Маша позволяет обработать прыщики и, чмокнув Глеба в нос, убегает в соседнюю комнату играть с братьями, а мы поднимаемся еще на один пролет лестницы.

Глеб молчит и хмурится, я тоже ничего не говорю. Ощущаю себя чужим человеком, подсмотревшим интимную жизнь соседей. Неловко вышло.

Но какова эта Вероника! Пытается через детей подобраться к их отцу. Наглая малолетка!

Натали

На мансарде очень много места, заметно, что здесь все подготовлено для того, чтобы в случае необходимости расширить жилые помещения.

— Сюда, — бросает Глеб и первым заходит в кабинет.

Он раздражен, хотя и пытается это скрывать. Ежусь от неприятного холодка, пробежавшего по спине.