Книга После развода. Любовь на осколках, страница 23 – Алекс Рубин

В кабинете гнев уходит. Работаем. Но в какой-то момент ловлю себя на мысли, что не слушаю, о чем говорит Ната, а просто слежу за ее губами и очень хочу, чтобы она сняла пиджак.

С телефона отдаю команду умному дому увеличить температуру в кабинете. Через полчаса Ната сдается и снимает пиджак, еще через десять минут расстегивает пуговки на серой блузке. Такие трогательные беззащитные ключицы. Хочется пройтись по ним языком, спуститься ниже на холмики грудей… Грудь у нее как раз под мою ладонь.

Пока я плаваю в откровенных фантазиях, Натали запинается, краснеет под моим затуманенным взглядом, и сразу же под блузкой выделяются напряженные соски. Женщина смущается, хватает пиджак, а я рвано выдыхаю.

Рано.

— На сегодня хватит. Пошли обедать, — заявляю бодро и встаю.

В дверь шагаем одновременно и, конечно, сталкиваемся. Она пытается отшатнуться, но запинается о порожек, и я тут же разворачиваюсь, чтобы обнять ее двумя руками за талию. Старый прием, но Ната — девушка неискушенная, поэтому попадает в мою ловушку.

— Ой.

Мы прижимаемся друг к другу. Провокационно, горячо, желанно. Я ощущаю ее упругую грудь. Замираю от нахлынувших давно забытых ощущений. Ее кулачки прижаты к моим плечах. В глазах испуг.

— Что же ты такая пугливая, Натали? — шепчу ей в губы.

— Неправда, — пищит она, поднимая взгляд.

Шалый, расфокусированный.

И все. Тормоза срывает. Какое там рано? Как бы не опоздать!

Я впиваюсь ей в губы. По-настоящему. С языком и намеком на что-то большее, гораздо большее…

И она мне отвечает, сначала робко, а потом жарко, искренне, провокационно. Это сносит крышу окончательно, подхватываю ее под попку и разворачиваюсь к столу.

— Глеб! — раздается голос снизу. — Глеб Викторович! Врач приехал!

Да чтоб вас!

Мы отпрыгиваем друг от друга, как нашкодившие школьники, пойманные физруком на заднем дворе школы с сигаретами в руках.

В глазах Натали паника.

— Мне пора! — выпаливает она, хватая с пола пиджак. — У меня… это… встреча с мужем по поводу развода!

— Пообедаем и вместе съездим. — Я беру ее за руку и веду вниз. — Ба сегодня утку с блинами приготовила. Ты такого еще не пробовала.

Она пыхтит, как ежик, а я строю планы на вечер. Свечи, шампанское, джакузи…

Никуда тебе от нас не деться, Ната Пална. Я тебя выбрал.

Натали

Какой кошмар, Серова! Я целовалась с Артемьевым! Вместо того, чтобы оттолкнуть, пресечь, дать понять, что я не такая, отвечала так страстно, что теперь стыдно. А как устоять? Это был крышесносный, восхитительный, горячий поцелуй. Разве такое может быть, чтобы от одного поцелуя ноги подкашивались и пульс подскочил, как после марафона?

Губы Артемьева отдают кофе. А говорил, что запрещено. А еще он слегка колючий…

Меня спасает оклик Вероники. Спасибо! Боже, еще немного, и я бы отдалась ему прямо на столе!

Смотреть в глаза Артемьеву стыдно. Он же, наверное, подумал, что я доступная женщина. А я не такая! У меня, кроме Макара, никого не было.

Все. Вдох-выдох. Я взрослая женщина и имею право на ошибки! Поцелуй был ошибкой. Все. Забыть!

А Артемьева это все, похоже, развлекает. Он с улыбкой берет меня за руку и ведет вниз. Пытаюсь выдернуть руку, но безуспешно. Надо сказать твердое «нет», но голос не слушается. Вот как сказать «нет» такому, как Артемьев?

— Увидят, — шепчу я и опять дергаю руку.