Книга Офицер Моего Сердца, страница 8 – Ольга Дашкова

Я делала кофе и читала у окна. Ходила на лекции и задавала вопросы вслух, то, чего никогда не делала дома, где привыкла быть тихой. Я завела настоящих подруг, не школьных, которые знали меня уже без истории, без «Юлька-младшая», просто Юля Волошина, будущий специалист по международному праву, человек с хорошей памятью и странной привычкой молчать именно тогда, когда другие говорят лишнее.

Маша однажды спросила: «Ты вообще когда-нибудь была влюблена?» Мы сидели в кафе после семинара, был декабрь, за окном шел снег, и вопрос был таким обычным, таким понятным, что я улыбнулась.

— Была.

— И что?

— Ничего. Так бывает.

Маша покивала с видом человека, который понимает. Она не понимала, конечно. Но я не держала на нее за это.

Влад упоминал его — изредка, вскользь, как упоминают погоду в другом городе. Не потому что хотел сообщить что-то важное, просто Артем Гайдаров был частью его жизни, а Влад не умел фильтровать разговоры по принципу «это Юле слышать или нет». Не потому что был невнимательным. Просто не знал, что фильтровать.

Я не спрашивала. Никогда. Это было важно — не спрашивать. Это был мой собственный договор с собой: я не ищу информацию, которая мне не нужна. Я живу в своем городе, в своей квартире, в своей жизни, и то, что происходит с человеком, которого я давно отпустила, меня не касается.

Я была очень последовательна в этом договоре.

Поэтому я знала, что контракт закончился. Что он вернулся — живой, это главное. Что служит дальше. Что в жизни его, кажется, кто-то есть, или был, Влад сказал «расстались» с таким видом, который означает «тема закрыта».

Кивнула и спросила, как Миша. Мише тогда было три года, он только что научился говорить «почему» и применял это слово ко всему подряд.

Это все, что я знала. Этого было достаточно. Я решила, что достаточно.

* * *

Работа в крупной фирме, международные контракты, корпоративное право, командировки в Москву и обратно, иногда Петербург, один раз Берлин. Я оказалась хороша в переговорах.

Это удивило коллег и не удивило меня совсем, я с четырнадцати лет тренировалась держать лицо в ситуациях, когда внутри происходит совсем другое. Это полезный навык в юридической практике.

Мне нравилась работа. Нравилось, что она требует всего тебя: внимания, логики, скорости, умения слышать что говорят и что не говорят одновременно. Когда я работала, я не думала о другом. Это было главным ее достоинством, хотя в резюме это не напишешь.

Жила хорошо. Я хочу, чтобы это было понятно — не через силу, не из притворства. По-настоящему хорошо. Были рестораны с подругами и долгие разговоры до закрытия.

Были книги, которые я читала ночью и не могла оторваться. Было море, одно лето в Черногории с Машей, мы взяли машину и ехали без маршрута, и это было так хорошо, что я несколько дней не вспоминала вообще ни о чем тяжелом.

Были и мужчины. Я говорю это спокойно, потому что это правда и правда не стыдная. Двое — серьезнее. Несколько — нет. Я была честной, не использовала никого как замену и не искала похожести там, где ее не было. Просто жила, как живут люди в двадцать с чем-то: пробуя, ошибаясь, иногда жалея, чаще — нет.

Но каждый раз, когда что-то заканчивалось, я замечала одно и то же. Не боль, скорее это было спокойствие. Ровное, чуть печальное. Как будто я знала заранее, что это не то.