Книга Офицер Моего Сердца, страница 36 – Ольга Дашкова

Сегодня было иначе.

Как-то быстро наступил август и тот уже заканчивался и сейчас был один из тех дней когда лето уже знает что уходит но еще держится, греет по-настоящему, без осенней вежливости. Дача гудела, Влад приехал с Соней и Мишей еще вчера, они ночевали, Миша с утра успел упасть с качелей, зареветь, получить мороженое и забыть о падении.

Владимир Александрович привычно стоял у мангала с видом человека выполняющего важную государственную задачу. Людмила Сергеевна носила из кухни тарелки и говорила всем куда садиться.

Я сидел на веранде и наблюдал.

Юля была в саду с Мишей, они что-то искали в траве, Миша требовательно показывал пальцем и она нагибалась и смотрела с серьезным лицом, как будто это действительно важно, что там в траве у четырехлетнего человека. Волосы распущены, легкое платье, босая, туфли она сняла еще у калитки, я видел.

Я смотрел на нее. Думал: вот оно. Вот это — и есть. Не слова, не объяснения. Просто — она в саду с Мишей, и август, и запах шашлыка, и я сижу на этой веранде и мне хорошо. Не «нормально», не «справляюсь». Хорошо по-настоящему, без оговорки внутри.

Не помнил когда последний раз было так.

— Артем, — позвал Владимир Александрович от мангала. — Иди сюда. Покажу где угли не те.

Встал как положено, чтобы не было хуже, с опорой на трость, пошел. Владимир Александрович показал угли. Потом долго молчал, глядя на огонь. Потом сказал не глядя на меня, в мангал:

— Она смеется. Слышишь?

Из сада долетел Мишин голос и следом смех Юли.

— Слышу.

— Давно она так не смеялась. Я не говорю тебе спасибо. Ты понимаешь почему.

— Понимаю.

— Хорошо, что понимаешь.

Он повернул шампуры. Больше мы к этому не возвращались.

За столом было шумно как бывает только когда все свои и никто не следит за тем что говорит. Миша требовал чтобы ему дали шашлык сразу весь и объяснял почему это справедливо, аргументы были детскими и железными одновременно. Влад спорил с ним на полном серьезе, Соня смеялась, Людмила Сергеевна накладывала всем помимо их воли.

Юля сидела рядом со мной.

Не напротив, а именно рядом, почти плечо к плечу. Это было новым, то, что она рядом за этим столом, в этом доме, не как дочь и не как гость, а просто — рядом. Моя. Это слово «моя» я произнес внутри и не испугался. Первый раз не испугался.

Под столом ее рука нашла мою. Тихо, без слов, просто взяла, я не убрал. Сидел и держал ее руку и думал что год назад, даже полгода назад, я бы не поверил себе, если бы сказал, что буду вот так сидеть за этим столом.

После обеда Миша потребовал Влада «играть в мяч, папа, ну папа» и они ушли на лужайку. Соня пошла помогать Людмиле Сергеевне. Владимир Александрович устроился в кресле с газетой с видом человека заслужившего покой.

Мы с Юлей остались на веранде.

Она убрала со стола несколько тарелок, просто так, по привычке, помочь. Я смотрел как она двигается по веранде. Думал о том что говорить то что думаю, не умею, никогда не умел, это правда которую я давно знаю про себя. Умею молчать, умею действовать, умею принимать решения. Говорить — нет.

Но некоторые вещи надо говорить вслух.

Влад сказал однажды, давно, еще там, в темноте между заданиями: слова это не слабость. Слова это когда ты доверяешь человеку достаточно чтобы быть точным. Я тогда не понял. Сейчас — понял.