Книга После развода. Верну любовь, страница 20 – Лита Летинская

Медни как обычно поднимает панику на ровном месте, разводя суету на кухне.

Вечер тянется мучительно долго. Я механически несу посуду, стараясь прятать взгляд от Руслана, но чувствую его близость, как неизбежное наказание. Ясин же безупречно спокоен, он играет с детьми, его лицо озаряет веселье. И эта беззаботная радость режет еще сильнее, чем ошпаренная рука. В каждом его смехе, в каждом движении я вижу призрак будущего, которого уже не будет.

Когда гости начинают расходиться, Руслан подходит ко мне.

— Ты бледна, — его голос ровный и безэмоциональный. — Что случилось?

Я отворачиваюсь, не зная, как скрыть свою внутреннюю разруху. Я так устала скрывать, постоянно сидеть как на пороховой бочке, ждать, когда же рванет.

Он последний с кем я хочу обсуждать свое смятение.

Как сказать ему, что его спокойствие это приговор?

— Просто немного обожглась, — шепчу, пряча руку.

Он подходит ближе, взгляд становится внимательнее, замечает мою напряженность, мою скрываемую боль.

Отшатываюсь от него.

— Я уезжаю через неделю или две, — говорит спокойно, как будто речь о погоде.

И что он хочет, чтобы я сказала? Мне все равно. Внутренности лишь выжигает досада — так быстро?

— Ты ждала бы меня?

В груди начинает полыхать огонь негодования. Высказываю ему все, что думаю, не дождется он чтобы я его ждала.

— Ждала?! — выдыхаю горечь, голос срывается на неожиданно резкий возглас.

Повисает тишина, оглядываюсь. Несколько поздно уходивших гостей оборачиваются, на лицах — смешанное любопытство и удивление. Тушуюсь и замолкаю. Все эти годы молчания, скрываемые чувства рвутся изнутри неудержимым потоком. Но здесь не место им высказаться, продолжаю спокойно:

— Ты думаешь, я буду сидеть и ждать тебя, как прилежная собачка? После всего, что случилось?! И после твоего холодного равнодушия?! После, после… — но меня срывает, по мере того как я говорю.

Не хватает слов, чтобы высказать все и сразу, мое возмущение, эмоции бурлят внутри.

Вбираю воздух, глубокий вдох, стараюсь успокоиться, но руки дрожат. Смотрю ему в глаза, стараясь вложить в свой взгляд всю боль, все разочарование, горькую правду.

— Я не такая, Руслан! — продолжаю я, голос срывался, но я упорно говорю дальше. — Я не буду ждать, кто даже не знает, есть ли у него сын. Кто обращается со мной, как с… вещью! Кто смотрит на меня холодными глазами, как на чужую…

— Это все неправда, ты же знаешь.

Я молчу, не в силах ответить. В горле встает ком, слезы застыли на глазах, но сдерживаюсь, не желая показывать ему слабость. Я достаточно бегала за ним, верила надеялась. Поздно, все поздно.

— Подожди, ты сказала… моего сына?

— Не строй из себя дурака, будто ты не знаешь, — шиплю на него.

Руслан молчит, его лицо нечитаемо. Я не вижу на нем ни раскаяния, ни сожаления. Только изумление, смешанное с чем-то еще, что я не могла разобрать.

Он грубо хватает меня за руку и тащит в сад, запирая за нами наглухо дверь навеса, отсекая стеной из кирпича двор и дом.

Вырываюсь как могу, не хочу с ним идти и говорить больше не хочу!

— Пусти, — шиплю от боли в запястье, он крепко держит обожженную руку и от этого прикосновения его еще невыносимее, вырваться не получается, его хватка слишком крепка.

— С ума сошла? Не было у нас ничего и быть не могло. откуда ты это взяла? Ты не в себе! — выносит его, трясет от эмоций, в темноте пытается разглядеть мои глаза, сжимает мои запястья слишком сильно.