Книга Пламя ада, страница 50 – Кармен Мола

— С колонистами он тоже не общается? Нам говорили, тут будут представители компании «Ромасанта». Мне нужно обсудить мой контракт… или нужно обратиться к Бидаче?

Эмилиано усмехнулся, словно услышал хорошую шутку, и, продолжая срезать тростник, повторил, что Мауро нужно вернуться к работе. Послышалось ржание лошади управляющего. Затем раздался его голос:

— Ты по-прежнему отстаешь! Все никак не научишься, китаец? Черт бы тебя побрал!

— Что тебя рассмешило? – негромко спросил Мауро у Эмилиано.

— Ты что, еще не понял, где находишься?

Мауро не успел ответить: над плантацией разнесся крик, полный боли. Свистящий звук рассек воздух, и, обернувшись, он увидел, как хлыст Бидаче взмыл над морем тростника, а затем вновь опустился, рассекая воздух подобно молнии. Раздался звук удара, и легко можно было представить, как хлыст рвет кожу. Снова раздался крик.

— Китайцы, как и вы, прибыли сюда по контракту, но на них сразу повесили кучу долгов: за проезд, за еду, за все, что в голову взбредет… Эти долги, доктор, выплатить нельзя. Китайцы уже давно перестали называть себя колонистами. Ты тоже вскоре забудешь об этой глупости и поймешь, где оказался. Мы, черные, себя не обманываем. С первого дня стало ясно, что мы здесь рабы.

Рамирес и еще один мужчина унесли китайца, потерявшего сознание. Его рубаха была разодрана, а спину заливала кровь.

— Тебя тоже высекут, если будешь плохо работать. Если от тебя будут проблемы, попадешь в колодки. Поверь, тебе это не надо.

Солнце жгло кожу. Эмилиано улыбался, не выбиваясь при этом из рабочего ритма. Вскоре Бидаче снова поехал между рядов тростника. У Мауро кровь стучала в висках, его тошнило от жары. Оставшиеся часы он работал молча, к концу дня на его руках появились мозоли. Он так устал, что перестал ощущать свое тело. Несмотря на это, ярость и осознание своей наивности росли в нем с каждой секундой, словно ленточный червь, который завелся в желудке и мало-помалу захватывает все место внутри. Этот червь поднимался по пищеводу, чтобы в конце концов выбраться наружу.

Уже стемнело, когда работникам разрешили вернуться в барак. Все внутри Мауро кричало и протестовало против ловушки, в которую он угодил, но вылилось это лишь в мучительный хрип, вырвавшийся из груди, когда он встретился с Томасиньо. У него не было сил даже выслушать рассказ своего друга о прошедшем дне. Он не мог думать ни о чем, кроме очертаний Гаваны прошлой ночью, которые видел из поезда и оставил далеко позади. Леонор. Они с ней могли быть так близко друг от друга, но как Луна никогда не коснется Земли, так и Леонор навсегда останется недостижима для него.

Когда работники зашли в барак, они увидели болтающееся на одной из потолочных балок тело. С рассеченной спины мертвеца еще капала кровь. Мауро понял: это тот китаец, которого высекли на плантации.

— Большинство китайцев в конце концов вешаются, – объяснил Эмилиано, и Мауро испугало то, что тот воспринимал произошедшее как что-то обыденное. – Им здесь невыносимо. Они умирают от голода и жажды, топятся в реке или перерезают себе горло серпом. Иногда даже вешаются на собственных косичках…

— Галеа мертв, – через мгновение сказал Томасиньо.

«Что мы здесь делаем?» Вопрос, который он задал себе, когда их первый раз втолкнули в барак, все еще звучал в голове Мауро. Ответа он не находил, но долгих размышлений себе не позволял: это мешало думать о Гаване. Тем не менее под конец первого рабочего дня ответ стал предельно ясен: «Мы приехали сюда, чтобы умереть».