Книга Пламя ада, страница 52 – Кармен Мола

— Если что-то и выяснилось, мне об этом никто не говорил. Но думаю, его смерти кто-то да обрадовался, – рассеянно отозвался муж, имея в виду, что у погибшего было немало врагов.

Вскоре Кандидо уехал к адвокату – разбираться с невыполненными контрактами. Когда Леонор вышла из дома, рабочие убирали последние обуглившиеся доски. Дом Коллантеса все-таки обрушился. Среди обломков наверняка нашли останки хозяина… Леонор надеялась разузнать что-нибудь о состоянии тела, но ни рабочие, ни наблюдавшие за ними солдаты не упоминали ни о каких необычных находках. Смерть Коллантеса нимало их не заботила.

Дни в Гаване потекли своим чередом. По утрам Леонор встречалась с сеньоритой Бру, днем гуляла на Пласа-де-Армас, а потом вместе с Кандидо сидела в кафе «Лувр». Там они часто встречали Боаду или Олосагу с женой. Гавана выглядела современной и ухоженной, настоящая столица метрополии, в отличие от Мадрида, который напоминал какой-нибудь город в колониях, думала Леонор. Ей даже стало казаться, что женщина, прогуливающаяся здесь по рынку, и есть настоящая Леонор, а сурипанта, танцевавшая в театре, – всего лишь копия, подделка.

Наступил 1867 год. 6 января прошел День трех королей, и после праздников город постепенно возвращался к обычной жизни. Трижды в день, в час ангела, когда читалась молитва «Ангел Господень», колокола гаванских церквей начинали свою перекличку. По задумке, они должны были звонить в унисон с колоколами главного собора, но этого не происходило: Леонор знала, что в определенное время на улицах поднимается такой шум, что разговаривать невозможно. Придется только молчать и слушать, даже если они будут в карете сеньориты Бру.

— Когда премьера? – громко спросила Амалия, оглушенная колокольным звоном.

— Кандидо считает, что мне понадобится всего месяц репетиций, но я не знаю, хватит ли этого. В Мадриде я просто пела и танцевала и у меня уж точно никогда не было роли, похожей на королеву-рабыню.

— Пильдайн – отличный актер. Уверена, ты сможешь на него положиться. Если он продолжит питаться рисом и бобами, ты сможешь в прямом смысле лежать на нем, как на диване.

Кандидо познакомил Леонор с Пильдайном пару дней назад в кафе «Лувр». Это был дородный мужчина с тонкими усиками, слишком выделяющимися на его лице. Возможно, когда-то он и был привлекательным, но те времена давно прошли. Леонор он показался больше похожим на шкаф, чем на героя-любовника, – наверное, в этом были виноваты рис и бобы. Ее неприятно поразило и то, что бо́льшую часть разговора за жареными бананами и шампанским он хвастался своим успехом. При этом Пильдайн, казалось, был настроен помочь Леонор – то ли из галантности, то ли из уважения к ее мужу.

— Завидую тебе, – вдруг сказала Амалия, когда они с Леонор вышли из дверей театра «Виллануэва» на улице Морро, построенного у крепостной стены, когда-то защищавшей город. – Мне бы тоже хотелось обладать каким-нибудь талантом.

Кандидо рассказал Леонор, что всего несколько лет назад театр назывался цирком «Хабанеро». В нем шли легкие спектакли, а иногда даже устраивали танцевальные вечера. После смерти графа Виллануэвы, строителя железной дороги на Кубе, театр переименовали в его честь. Именно тогда Кандидо купил его и модернизировал. Леонор в сопровождении сеньориты Бру прошла по проходу, разделявшему партер, и поняла, что ее муж скромничал, описывая театр. Зал вмещал в два раза больше зрителей, чем театр-буфф на улице Магдалены.