Книга Пламя ада, страница 138 – Кармен Мола

— Бидаче, остановись! Мы договаривались только насчет Рикардо, и он уже мертв.

Услышав голос Боады, Бидаче опустил пистолет.

— Этому галисийцу лучше умереть, Боада.

— Только Рикардо. Такое у нас было соглашение, – вмешался Освальд Пайк. – Мы добились того, чего все хотели: справедливости.

Бидаче убрал пистолет за пояс. Боада объяснил собравшимся, что представление с освобождением рабов сработало именно так, как и было задумано. Он всегда говорил, что чернокожие слабоумны, и вот доказательство: они даже не поняли, что стали приманкой для Рикардо.

Поднявшиеся крики о свободе прозвучали скорее как мольба, чем требование. В ответ Бидаче с помощниками несколько раз выстрелили в воздух. Мауро еще не до конца осознал, что происходит. Дрожа от ярости, он обратился к американцу:

— Рикардо был невиновен! И вы это прекрасно знаете!

— Не бывает невиновных чернокожих, – ответил Пайк, которому больше не нужно было притворяться.

— Вы приказали отпустить рабов на глазах у множества свидетелей, назад пути нет, – возразил Мауро.

— Послушай моего совета, Мануэль Сантоме, вернее, Мауро Москейра, – усмехнулся Арсенио Боада и, склонившись к его уху, чтобы никто больше не слышал, проговорил: – Я оставлю тебя в живых, но настоятельно рекомендую уехать, и как можно скорее. Ради твоей же безопасности. А кроме того, ты точно не захочешь видеть, что будет дальше.

На территории сахарного завода раздались звуки выстрелов. Стреляли в воздух. Люди кричали, началась давка. Охотники за рабами на лошадях начали теснить чернокожих, возомнивших себя свободными, к баракам. Мауро двинулся на крики, будто продираясь сквозь кошмар. Путь ему преградил Висенте Антонио де Кастро.

— Это безумие, несколько человек уже погибло, – обеспокоенно произнес он. – Они давят их, как клопов…

— Мы не можем этого допустить, Висенте!

Доктор успел схватить Мауро за руки и удержать. Он посмотрел ему в глаза, чтобы придать вес своим словам:

— Послушай внимательно: нужно убираться отсюда.

— Мы не можем так оставить рабов…

— Очень скоро мы покончим с этим, даю слово. Но сейчас нам опасно здесь находиться.

Мауро почувствовал, как его захлестывает ярость – подобная той, что заставила его совершить убийство в Суточао. Он хотел пристрелить Пайка, Боаду, Бидаче и Рамиреса, хотел превратить «Санта Росу» в кладбище работорговцев, предать их огню, слушать, как они кричат, смотреть, как они корчатся от боли… И даже это было бы недостаточным наказанием за то, что они творили. Рабы метались, не зная, куда бежать, спотыкаясь о тела своих друзей и близких. Их убивали с большей жестокостью, чем зверей на охоте…

Но у Мауро не было ружья, он был бессилен помешать происходившему. И когда Висенте Антонио де Кастро потащил его прочь от сахарного завода к ожидающему их экипажу, единственное, что он мог сделать, – это разрыдаться.

Мы рождаемся и растем, движимые желаниями. Мы верим, что стремимся к любви, богатству и признанию, пока в зрелом возрасте не осознаем, что на самом деле ни к чему подобному не стремимся. Наши дни – это всего лишь бегство от смерти, от которой мы ускользнули при рождении и которая может поджидать нас за любым поворотом.

Честность не избавляет от страха.

Никто не захочет снова стать никем.