Книга Пламя ада, страница 136 – Кармен Мола

Мауро вышел из дома и стал прогуливаться среди собравшихся. Ему передалась общая радость. Интересно, дошли ли эти новости до Рикардо в Сьенаге-де-Сапата? Он знал, что у Рикардо семья в «Санта Росе», и хотел бы лично сообщить ему, что бояться больше нечего – обвинения в убийстве Амалии Бру в прошлом. Но пока Мауро не видел Рикардо среди людей, занятых приготовлениями, среди всей этой суеты, беготни и танцев. Каждый уголок сахарного завода дышал мечтами и счастьем. Возбужденная, лихорадочная атмосфера действовала на всех присутствующих. Мауро также не видел и Леонор, и это причиняло ему боль сильнее удара кнутом. Висенте Антонио де Кастро, куривший первую утреннюю сигару, жестом подозвал его к себе.

— Сеньорите Морелл стало нехорошо, они с мужем вернулись в Гавану, – сообщил он. – Ты успел расспросить ее про рукопись?

Мауро сказал, что алый секретер был нарисован на картине, за которой обнаружился тайник, но в нем было пусто.

— Уверен, что она не забрала рукопись? Ты ей доверяешь?

— Абсолютно.

Доктор глубоко затянулся сигарой и задумался. Он не был готов отказаться от своих подозрений, а Мауро с трудом справлялся со своим беспокойством за Леонор. Очевидно, Кандидо Серра решил как можно скорее увезти жену с сахарного завода. Он был собственником, привыкшим защищать то, что ему принадлежит, и мог обрушить свою злость на жену. Мауро опасался худшего. Он должен увидеть Леонор, убедиться, что она в безопасности… Он разрывался между желанием отправиться в Гавану вслед за Леонор и остаться здесь, чтобы стать свидетелем исторического события: первого массового освобождения рабов, которое, возможно, будет первым, но не последним на острове.

К полудню всеобщий ажиотаж достиг предела. Рабы, гости и любопытствующие ждали начала мероприятия, которое – как и любое другое на Кубе – предваряла месса. Ее служил пожилой священник, а другой, молодой мулат, помогал ему. Боада с презрением отнесся к слуху, который распространился среди плантаторов: будто священник-мулат – незаконнорожденный брат Амалии Бру, плод любви ее отца к рабыне. Кто-то заметил, что если бы это было правдой, то священник-мулат должен был стать наследником сахарного завода «Санта Роса». Боада презрительно сказал в ответ: «Став священником, он и так многого добился». После мессы выступил Освальд Пайк. Он поднялся на небольшую сооруженную по этому случаю сцену и заговорил о мировых достижениях, о свободах, обретенных после войны в Соединенных Штатах, о равенстве между белыми и черными и о стремлении своей кузины Амалии Бру освободить рабов – эту меру должна была бы ввести метрополия. Однако, учитывая, что Испания застряла в прошлом, именно они, плантаторы, обязаны сделать Кубу местом, где царит справедливость.

— Вот почему я собрал здесь работников сахарного завода, нескольких друзей моей покойной кузины и всех, кто захотел присоединиться к нашему празднику. Я хочу исполнить желание Амалии и освободить людей на этом заводе и всех плантациях. Я приказал адвокатам освободить рабов, как только будут выполнены все необходимые юридические формальности. Желающие получат деньги и смогут уехать в Гавану, а те, кто предпочтет остаться на этих землях, заключат трудовой договор и будут получать достойную плату – в зависимости от своих обязанностей.