Книга Алхимик из другого времени. Том 1, страница 7 – Андрей Ткачев, Жан Аксёнов

В этом теле, в этом изменившемся мире, среди обломков старого величия и хаоса нового невежества… я чувствовал азарт. Вызов. Это было только начало пути. Чертовски интересного пути.

Преодолев слабость и усмирив на время бурлящий поток чужих, горьких воспоминаний, я выбрался из мрачной заброшенной усадьбы наружу. Воздух, хотя и холодный, пахнул свободой и сырой землей после недавнего снега.

Дорога, узкая и протоптанная, вилась меж заснеженных холмов, поросших колючим кустарником, чьи голые ветви постоянно цеплялись за плащ.

Я двигался уверенно, почти не задумываясь о направлении. Тело знало путь. Ноги без участия разума обходили знакомые корни и промоины.

Но это знание было… странным. Как будто я читал маршрут из старой, пыльной книги — факты знакомые, детали на месте, но личного переживания, ощущения «своей» тропы не было. Лишь холодное осознание: «Здесь надо свернуть», «Там — пригнуться под веткой». Чистая физиологическая память.

Наконец, холмы расступились. Вдалеке, в ложбине, окруженное голыми зимними деревьями, показалось поместье. Оно не должно было поражать роскошью, скорее — подавлять своим мрачным величием. На меня, правда, оно никакого особенного эффекта не произвело. Видел здания и помрачнее. Да и что говорить, величественнее.

Большое, сдержанное, лишенное вычурных украшений. Высокие, темные стены из грубо отесанного камня, узкие, как бойницы, окна под самыми крышами, и те самые изогнутые, словно когти дракона, кровли. Чертова крепость, а не дом.

Инстинкт, выкованный годами унижений, заставил меня свернуть с основной дороги задолго до парадных ворот. Главный вход — для господ, для «настоящих» членов семьи. Мне туда путь был заказан просто по причине происхождения этого тела.

Вместо этого я обошел массивное здание по периметру, прижимаясь к стенам, используя редкие кусты и выступы кладки как укрытие. Морозный воздух щипал легкие, но движение согревало.

Боковая калитка. Потайная, невзрачная, почти сливающаяся со стеной. Использовалась слугами для хозяйственных нужд или тайных выходов, о которых не сообщалось господам.

Моя рука сама потянулась к скрытому в камне рычагу, пальцы нащупали знакомые выемки. Одно из тех немногих телесных воспоминаний, что работали четко, без помех и посторонних мыслей. Механизм слегка скрипнул, но поддался — этим ходом пользовались довольно часто.

Я проскользнул внутрь, вжавшись в тень стены, и калитка тихо захлопнулась за мной.

Никем не замеченный. Ни стражей на стенах, ни суетливой прислугой во дворе. Двор, кстати, оказался пустынным и унылым, вымощенным тем же серым камнем.

Я быстро пересек его, миновал несколько подсобных построек и юркнул в низкую, неприметную дверь, ведущую в служебный коридор. Воздух внутри сразу стал теплее, гуще, насыщеннее запахами: воском, древесиной, старой пылью и… чем-то съестным.

Именно в этот момент тело напомнило о себе с новой силой. Глухое, требовательное урчание прокатилось у меня в животе. Оно нарастало с каждой минутой, подтачивая остатки концентрации, напоминая о хрупкости этой новой, юной оболочки.

Чужие воспоминания о презрении и боли можно было отодвинуть, заглушить волей. Эту простую, земную потребность — может, и можно было, однако делать этого не хотелось совершенно. К тому же я всегда любил вкусно поесть. Я позволил себе поддаться ей, ускорив шаг. Направлялся к источнику запахов — к кухне.