Книга Алхимик из другого времени. Том 1, страница 6 – Андрей Ткачев, Жан Аксёнов

Отчаяние, злоба, безумная надежда слились воедино. Он нашел что-то… старый фолиант в запретной части отцовской библиотеки.

Передо мной промелькнули записи какого-то безумца-алхимика? Слишком быстро, чтобы я успел осознать хоть что-то.

И используя их, и свои скудные знания, и всю свою ярость, он задумал невозможное. Создать печать. Нет, целый комплекс печатей невероятной сложности. Ритуал преображения? Обретения силы? Или просто тотального уничтожения всего, что его окружало?

Я увидел, как его руки, дрожащие от напряжения и ненависти, чертили те самые символы на стенах и полу этой заброшенной усадьбы — бывшее родовое гнездо, куда его ссылали, как неудобную вещь. Видел, как он вплетал в узор свою боль, свое отчаяние, свою разрушительную волю, нарушая все мыслимые законы алхимии и логики.

Сам факт того, что этот кошмарный пазл не взорвался в момент активации, был чудом, на которое я бы в жизни не поставил. Но чудом разрушительным. Одна из печатей, перегруженная, искаженная, среагировала слишком сильно.

Вспышка энергии… и все кончено. Он не выжил. Его сознание, его «я» было стерто в тот момент.

Но чудо имело и другую грань. Этот безумный, самоубийственный ритуал, в своем хаотическом коллапсе, создал невероятный резонанс. Он пробил брешь между… чем-то. И притянул меня. Мою душу, мое сознание, отчаянно цеплявшееся за существование после моего ритуала.

Как именно? Механика была непостижима, алогична, как и сами печати, созданные этим гениальным мальчишкой. Но результат был налицо. Он погиб. Но дал мне шанс. Шанс на жизнь в этом новом, странном мире. Я обязан этим шансом его отчаянной, самоубийственной смелости.

Откровенно говоря, я… проникся уважением к бывшему владельцу этого тела. Метод был безумен, чудовищно опасен и обречен на провал с точки зрения классической алхимии, знакомой мне. Но в нем была дикая, неукротимая гениальность отчаяния.

Сложись все иначе, окажись мы в одном времени, в одной реальности… я бы взял его в ученики. Такой фанатичной воли, такой готовности идти до конца, невзирая ни на что, я не встречал давно. Он бы стал великим алхимиком. Или великим разрушителем.

И из этого калейдоскопа боли и ярости всплыло главное, самое важное знание, переданное вместе с воспоминаниями. Мир изменился. Кардинально.

Алхимия… она забыта. Практически стерта из памяти людской. То, что было основой, фундаментом магии в мою эпоху — сложные печати, ритуалы преобразования материи и духа, глубокое понимание потоков энергии — теперь считается утраченным искусством, уделом полумифических архимагов прошлого, тратящих месяцы на создание одной простейшей печати.

Магия упростилась, огрубела, свелась к примитивным боевым заклинаниям вроде тех ледяных сосулек или огненных шаров, которые использовали эти подростки. Да, она стала более простой и при этом разрушительной, но, как по мне, потеряла свое изящество и красоту. С другой стороны, магия стала доступнее и поэтому делать какие-то выводы пока рановато.

Я медленно поднялся, опираясь о стену. Боль в голове стихла, оставив после себя странную пустоту и тяжесть чужих воспоминаний. Я посмотрел на свои руки — молодые, сильные, но чужие. Послушал тишину, нарушаемую лишь завыванием ветра в проломах этого ветхого здания.