Книга Арсенал Регрессора. Том 4, страница 139 – Оливер Ло

— Первый комплект, — произнесла Тамамо, и голос упал на полтона, до мурлыкающего регистра.

Бордовый комплект снялся с крючка. Она повернулась ко мне спиной, перекинув чёрные волосы через плечо, открыв шею, лопатки, ямочки на пояснице, расстегнула бра, и мне показалось, что в кабинке стало градусов на десять жарче.

Новый бра она надевала нарочито медленно, поправляя бретели, проводя пальцами по кромке кружева. Потом — трусики, наклоняясь так, что у меня перехватило дыхание, пока бордовый шёлк поднимался по её ногам.

Тамамо обернулась.

Бордовое кружево на молочной коже с золотистым отблеском — ткань повторяла изгибы тела, просвечивая ровно в тех местах, где мой взгляд задерживался дольше всего, и я был уверен, что лисица это знала, потому что лисица знала вообще всё, что касалось чужого внимания.

— Нравится? — спросила она и шагнула ко мне.

Я хотел выдать что-нибудь остроумное, саркастичное, в духе нашего привычного обмена колкостями, но в башке было пусто, как в зачищенном Искажении.

— Да, — получилось хрипло.

Она оказалась между моих коленей, её пальцы легли мне на плечи, ноготки царапнули ткань рубашки. Наклонилась, кончик носа коснулся моей скулы, горячее дыхание обожгло ухо.

— Я задам вопрос ещё раз, Костя, — прошептала она, и влажные губы проехались по моей шее, обжигая кожу. — Нравится?

Мои ладони нашли её талию сами, гладкая горячая кожа под пальцами, и лисица выдохнула мне в ухо, коротко и рвано, когда я притянул её ближе. Впервые за всё время, что я знал эту древнюю кицунэ, она потеряла контроль хоть на секунду, и мне это чертовски понравилось.

— Третий вариант тоже примерим? — спросил я.

— Обязательно, — она ткнулась губами мне в шею, и я ощутил зубы, острые, лисьи, прижавшиеся к коже достаточно сильно, чтобы жар прошил меня от горла до поясницы. — Но сначала…

Штора дрогнула от шагов в коридоре, и голос консультантки раздался откуда-то из параллельной вселенной:

— У вас всё хорошо? Может, другой размер принести?

Тамамо выпрямилась, и хотя щёки у неё порозовели, а взгляд поплыл, голос прозвучал с ледяным спокойствием:

— Всё замечательно. Мы берём все три.

Консультантка удалилась, а кицунэ опустила взгляд на меня, провела алым ноготком по моей нижней губе и чуть надавила.

— Ты мне должен ужин, — сказала она. — Дорогой. С вином.

— За что?

— За представление, — наклон головы, и в золоте её глаз плясало что-то хищное и весёлое одновременно. — А если ужин будет достаточно хорош, Костя, я устрою тебе приватный показ. Всех трёх комплектов. По очереди.

На кассе я заплатил сумму, от которой карта должна была расплавиться, но она выдержала. Тамамо вышла из магазина с четырьмя пакетами, которые великодушно позволила мне нести, и на её лице гуляла та хищная ухмылка, довольная и очень опасная.

— Костя, — сказала она, когда мы вышли в атриум.

— М?

— Там на втором этаже обувной.

Я посмотрел на пакеты в руках, потом на неё и тяжело выдохнул.

— Веди, — сказал я, потому что ветераны апокалипсиса не отступают, даже когда битва заведомо проиграна.