Книга Арсенал Регрессора. Том 4, страница 137 – Оливер Ло

Тамамо шла рядом, и каждый встречный мужчина провожал её взглядом, налетая на витрины, столбы и собственных подруг. Иллюзия прятала хвосты и ушки, но против той походки, от которой у прохожих сбивался шаг, магия была бессильна.

— Мне нужна одежда, — объявила она ещё утром, стоя посреди моей квартиры в моей же футболке, доходившей ей до середины бедра. — И много!

— Много — это сколько?

— Столько, сколько достойна прекрасная девятихвостая лисица. Плюс чтобы не позорить тебя на публике, Костя. Хотя твои вкусы в одежде позорят тебя и так.

Спорить с девятихвостой кицунэ по вопросам гардероба я счёл нецелесообразным и молча достал карту. Денег от продажи камней резонанса и доли в «Нейротех» было предостаточно, но лисица об этом не знала, и я собирался хранить тайну до последнего.

Первый магазин она забраковала за один круг.

— Тут воняет дешёвой синтетикой, — заявила Тамамо, даже не переступив порог. — Следующий.

Второй продержался чуть дольше, пока она не потрогала ткань на вешалке и не скривилась так, будто ей подсунули варёную лягушку.

— Ты вообще представляешь, из чего это сделано?

— Из полиэстера?

— Из страданий, Костя. Чистых человеческих страданий.

В третьем — какой-то итальянский бренд с непроизносимым названием, она наконец соизволила снять с вешалки пару вещей, потом ещё пару, потом целый рейл. Консультантка, хрупкая девушка лет двадцати, таскала за ней ворох одежды с обречённым смирением на лице.

Я стоял у входа, скрестив руки, и разглядывал ценники. А они кусались.

— Костя, — позвала лисица из глубины зала тем самым медовым тоном, который бил мне по кошельку вернее любого проклятия. — Иди сюда.

Я подошёл. Она стояла перед зеркалом, держа возле себя два платья: чёрное, обтягивающее, с вырезом, от которого у кардиолога случился бы профессиональный интерес, и красное, длинное, с разрезом до бедра.

— Какое?

— Оба, — сказал я, потому что знал правильный ответ.

— Неплохо, — она приподняла бровь. — Ты знаешь как порадовать женщину.

Одежды набралось столько, что консультантка ходила к стойке дважды, а кабинка для переодевания выглядела забитым окопом модного журнала. Я сел в кресло напротив примерочных, закинул ногу на ногу и приготовился ждать.

Из-за шторки доносилось шуршание ткани, приглушённое бормотание на японском, пару раз звук, подозрительно похожий на треск рвущегося шва. Потом штора отдёрнулась.

Мне стоило отдать должное итальянцам. Чёрное платье село на неё так, будто его рисовали по её телу, подчёркивая каждый изгиб с какой-то издевательской точностью. Ткань обнимала талию, бёдра, колени, а вырез на спине опускался до поясницы.

— Ну? — спросила она, медленно повернувшись. Губы уже кривились в усмешке: лисица прекрасно знала ответ.

— Берём.

— Ты даже не посмотрел на цену.

— Не хочу портить себе настроение.

Раздалось довольное фырканье, и она скрылась за шторкой. Консультантка бросила на меня сочувственный взгляд, я ответил пожатием плеч. Демоны, императоры, тайные организации — всё меркло перед девятихвостой кицунэ в торговом центре с чужой картой.

Красное платье. Потом юбка-карандаш с блузкой. Потом джинсы, которые, оказывается, стоили как две юбки. Каждый выход — маленький спектакль: поворот, взгляд через плечо, приподнятая бровь, ожидание вердикта, который в любом случае будет «берём», потому что Тамамо не выбирала вещи, в которых выглядела плохо, а я подозревал, что она в принципе на это не способна.