Книга Арсенал Регрессора. Том 4, страница 133 – Оливер Ло

Я атаковал, и «Изумрудный Разрез» Шамшира полыхнул на лезвии, рассекая структуру потоков, которыми Каталист себя защищал. Разрез действовал на любые магические конструкты, а потоки, при всей их мощи, были конструктами, созданными человеческим разумом. Грань прошла через защиту, и Каталист содрогнулся, его фигура пошла трещинами, белый свет хлынул через разрывы.

— Ты хочешь уничтожить мир и построить новый? — я рубил, и каждый удар оставлял рану, которая заживала всё медленнее, Вампиризм Власти тянул энергию из Каталиста, питая Грань и не давая ранам затянуться. — Я уже видел, как выглядит твой «новый мир». Каскад, руины, миллиарды трупов, и на их костях, знаешь что? Пустота. Строить некому, когда все мертвы.

Каталист ответил ударом, смёвшим потоки на сотни метров вокруг и создавшим вакуум, в котором не осталось ни воздуха, ни звука. Я задохнулся, лёгкие сжались в комок, но «Нерушимая Воля» ещё действовала, и кокон неуязвимости не дал вакууму меня раздавить. Я пролетел через пустоту, ввинчиваясь в тело Каталиста, и Грань вошла глубже, чем раньше, рассекая сплетения потоков, добираясь до сердцевины, до той точки, где все мифологии сходились в одну.

Каталист взвыл, и его вой прокатился по пространству между реальностями, достигая реального мира, где трещины в небе над Атлантикой расширились, и Ригель на своей платформе посмотрел вверх и увидел, как сквозь разломы проступает нечто, рядом с чем боги казались Лавкрафта казались мальками.

— Тебе не победить меня, — Каталист сжался, уплотнив потоки вокруг себя до состояния, в котором они стали твёрже алмаза. — Я старше любого бога, которого убивал твой меч. Я существовал, когда Экскалибур был куском руды в земле, и видел рождение каждой мифологии.

Сжатые потоки навалились сверху и с боков, и «Нерушимая Воля» Дюрандаля выгорела. Кокон неуязвимости лопнул, рёбра хрустнули от сдавливания, кровь хлынула из носа и ушей, и я упал на колени, удерживая Грань перед собой двумя руками, пока потоки давили сверху и снизу, пытаясь раздавить меня в точку.

Клинок продолжал высасывать из меня все силы. Я понимал, что следующий удар будет последним, ведь Каталист восстанавливался быстрее, чем я наносил раны, а мои реликты выгорали последовательно. Но у меня оставался Убийца Богов, и у него оставалась одна способность, которую я ещё не использовал, навык, превращавший клинок в канал для всей энергии, которую он когда-либо поглотил, ради которого я прошёл через Камелот и Киото, Буян и Загрос, Пиренеи и Иорданию, Шварцвальд и Р’льех.

Я собрал всё, что осталось, и каждый реликт в Арсенале отдал последние крохи. Коготь Фенрира и Обруч Паломника, Перстень Чёрной Черепахи, Карта Всех Дорог, Маска Локи и Пожиратель Воли, обломки Эгиды, артефакты, собранные за эту жизнь, камни резонанса, мана, вытянутая Вампиризмом из теней Маэстро и монстров Р’льеха, всё потекло в Грань Равновесия.

Клинок засиял так, что потоки отхлынули, сжимаясь.

Экскалибур и вера в справедливого короля. Кусанаги и вера в грозу, побеждающую зло. Кладенец и вера в героя, который приходит в нужный час. Дюрандаль, стойкость последнего защитника. Зульфикар, праведный суд. Шамшир, мудрость, рассекающая ложь. Бальмунг, человек, убивший дракона. Семь клинков и семь культур, миллиарды людей, веривших в своих героев на протяжении тысячелетий, и вся эта вера сконцентрировалась в одном лезвии, в одних руках.