Книга Арсенал Регрессора. Том 4, страница 136 – Оливер Ло

Лиза написала коротко, из полевого госпиталя где-то в Юго-Восточной Азии: «Сегодня подняла на ноги двенадцать рейдеров после зачистки тропического Искажения. У одного парня талант регенерации конфликтовал со Святым Пламенем, пришлось изобретать на ходу. Получилось. Здесь столько работы, что я засыпаю стоя, но впервые в жизни я на своём месте. Спасибо, что показал мне, где оно».

Кассандра прислала приглашение в Вегас, оформленное как игральную карту с моим лицом вместо валета: «Новые правила, красавчик. В этот раз ставки выше. p.s. Ты мне до сих пор должен услугу, и я собираюсь получить её за покерным столом».

Рамона, коротко, открыткой из Мехико, где вместо текста был рисунок двух пистолетов, скрещённых над черепом-калаверой, и одно слово: «Gracias». На обороте, мелким почерком, приписка: «Сестра передаёт привет. Мария назвала кота в твою честь. Кот чёрный. Совпадение?»

Шульгин не писал, но Серебряков рассказал, что Коллекционер открыл исследовательскую лабораторию с лицензией ОАЯ. Серебряков добавил, что Валерий запросил список всех пациентов с нестабильными талантами в мире, получил его и произнёс «занимательно», после чего потребовал лабораторию побольше.

Телефон завибрировал, на экране высветилось имя Серебрякова, и я принял вызов.

— Костя, есть минута?

— Говори.

— Грань вернулась к A-рангу. Сканеры подтверждают, все поглощённые клинки исчезали, остался базовый составной реликт.

— Знаю.

— Ты в порядке с этим?

Я посмотрел на Грань, лежавшую на столе рядом с ноутбуком, обычный чёрный клинок с белой жилой, тот же, с которого всё началось. Я вспомнил вес Убийцы Богов, и знал, что оружие такой силы опасно, миру лучше без него.

— В полном.

— Ещё кое-что. Якорные Искажения полностью стабилизированы. Мелкие тоже пришли в норму, впервые с начала Катастрофы. Мои модели показывают, что Каскадов больше не будет. Искажения останутся, они часть мира теперь, камни на биржах, реликты в обороте, рейдерство как профессия. Стабильная экосистема. Глобальной угрозы больше нет.

— Спасибо, Миша.

— За что?

— Да за всё.

Серебряков хмыкнул и повесил трубку, через полминуты Тамамо поставила передо мной тарелку блинчиков, подгоревших с одной стороны, села напротив, подперла щёку рукой, и золотистые глаза смотрели на меня с теплотой, которой раньше в них не было.

— Костя.

— М?

— Ты больше не смотришь на мир так, будто он вот-вот развалится.

Я ел подгоревший блинчик, запивая кофе. За окном тянулось утро, машины гудели внизу, люди спешили на работу, голуби дрались за крошку на подоконнике. Обычный день в мире, где Искажения стали частью реальности, камни резонанса продавались на биржах, рейдеры считались уважаемой профессией, а гильдии конкурировали за подряды на зачистку так же буднично, как строительные компании за тендеры.

— Потому что мир больше не развалится, — сказал я и потянулся за вторым блинчиком. — Кстати вкусно. Что удивительно.

Тамамо улыбнулась, её лисьи уши, дёрнулись.

Грань Равновесия лежала на столе рядом с ноутбуком, а треснувшая маска Десятого Короля стояла на полке в прихожей. За окном был мир, который я спас, и впереди ждала жизнь, для которой ни регрессия, ни мой арсенал уже не нужны.

— Наконец-то высплюсь.

Торговый центр «Мегаполис» в субботу напоминал Искажение средней паршивости: толпы существ с непредсказуемым поведением, вопли из каждого угла, а температура внутри такая, что хотелось запустить Перстень Чёрной Черепахи и покрыть весь атриум инеем.