Книга Ни богов, ни королей, страница 49 – Илья Карпов

— Чудной ты, — донеслось сзади. Бродяга внимательно изучал наёмника, не сводя с него глаз. — Сидел бы молча, глядишь, он бы тебя и выпустил. А теперь три шкуры спустит.

— Да чёрта с два, — грустно ответил наёмник. — Эх, был бы у меня с собой меч Кальдора, жирдяй бы дважды подумал, прежде чем подходить… Да уж, Кальдор Моэн теперь в лучшем из миров, а я, похоже, в глубочайшей из задниц.

Таринор вспомнил слова старого Кальдора и почти ощутил увесистый подзатыльник, которым тот наверняка наградил бы его, узнав о том, что его клинок окунули в сточные воды.

— Кальдор Моэн? — бродяга почесал спутанную бороду. — Давненько я этого имени не слыхивал. Славный был человек.

— А ты ещё откуда о нём знаешь? — удивился Таринор.

— Так я прежде стражником в замке служил. Ох и давно же это было…

— Зря ты из стока пил, старик. У тебя жар? В каком ещё замке?

— Известно, в каком. В Чёрном, — язвительно ответил старик. — Другого тут и нету. А ты и впрямь резок на язык. Я б на месте Хоба тебя тоже невзлюбил.

— Не сочти за грубость, просто я не пойму, как член замковой стражи может превратиться в нищего старика?

— Ну, вот ты говоришь, с самим королём знался, а теперь сидишь в одной камере со старым попрошайкой. А ведь ты ещё даже не старик, — бродяга вздохнул. — Ладно, расскажу. Хоть время скоротаем… Оклеветал меня один ублюдок, мол, я серебро столовое украл, да ещё и ложку подбросил. Тьфу! Будто б мне жрать тогда было нечего… Ну, казнить, конечно, не казнили, но из стражи погнали, а идти мне больше было некуда. Перебивался, конечно, и конюхом, и носильщиком, пока здоровье позволяло, вот только с возрастом перед тобой закрывается всё больше дверей. В общем, так я и до попрошайничества докатился. Пока есть силы протянуть руку — ноги не протянешь, так у нас говорят. Худо-бедно, но жить можно. Порой за решётку попадаешь, вот как сейчас, но это терпимо. Помурыжат, да выпустят. Вот только нынче по городу нашего брата серые гоняют, так что совсем житья не стало…

— Что ещё за серые?

— Да ходят по всему Энгатару, нигде укрытия от них нет. В серых балахонах, с шипастыми булавами. Гоняют нашего брата «во имя Тормира», а под руку попадают и грабители с Висельной, и мальчишки-карманники, и попрошайки, как я, хе-хе. Сами себя называют Серыми судьями, орден церковный. Понабрали молодых, у кого руки чешутся, а те только рады. Верно говорят, судить всяк дурак горазд.

— Вижу, Церковь окончательно королю мозги запудрила, раз уж такое творится.

— Что ты! Король, говорят, сам это и затеял. С тех пор, как он жену собственную казнил вместе с патриархом, в городе такое творится, что я и не припомню, когда прежде такое было.

— Ну и Эдвальд, ну и наворотил, — вздохнул наёмник. — Мне точно не мешало бы его навестить. В прошлую нашу встречу он был слаб разумом, а теперь, видно, и вовсе растерял остатки рассудка.

— Говорят, он как овдовел, так сразу переменился. Будто ожил. Видать, супруга у него та ещё кровопийца была, — старик замолчал, но вскоре продолжил: — У тебя и в самом деле был меч Кальдора Моэна?

— Чтоб мне на месте провалиться, если я вру.

— Где ж ты взял его? Мне о старом хранителе клинка старшие рассказывали. Будто он ушёл из замка… Я даже уже не помню, сколько лет назад.

— Мне его сам Моэн дал. Я встретил его далеко на севере, он прожил остаток жизни среди северян, а перед смертью отдал клинок мне. Велел беречь и стать достойным владельцем. А я… Эх!