Книга Серая шейка. Непридуманная жизнь, страница 44 – Груша Ерофеева

Лечащий врач — курпулентная резкая дама с крупными чертами лица — меня ненавидит. И даже не пытается скрывать. Всякий раз припечатывает какой-нибудь очередной грубостью.

— А муж-то вас не любит! — Заявляет мне однажды на обходе.

— Почему вы так решили?

— Сколько вы здесь лежите, а я его еще не видела.

Муж действительно заходит нечасто. Я сама прошу его об этом.

Впереди праздничные дни, ждём, что нас распустят по домам, если кому полегче. Нас тут человек пять. Все со своими историями невынашивания. Некоторые пытаются доносить не первый и не второй раз. Девочка-соседка, молоденькая, беленькая и тихая, как мышка, делится, что она и не мечтает доносить этого ребёнка. Её задача — отсрочить выкидыш как можно дальше, потому что тело запомнит этот срок и в следующую беременность ей, возможно, удастся дотянуть беременность ещё дольше, так и до семимесячного доберётся, и ребёнок сможет выжить.

Мой сынок — я точно знаю, что сынок, — пихает меня изнутри. От неожиданности ойкаю. Соседка затихает, тоже прислушивается. Она постоянно слушает едва заметное шевеление своего ребенка. И каждое едва различимое движение может стать для него последним.

Сегодня вся палата обсуждает последнюю новость: были искусственные роды на большом сроке. Плод лежал в тазу на утилизацию и... ожил. Бездетный женатый медбрат просит неучтенного младенца забрать себе и выходить. Надеюсь, это бабские сплетни. Здесь вообще много сплетничают. От скуки или пытаются отвлечься? А может, просто это в женской природе?

В палату заходит мой врач. Присаживается рядом.

— К сожалению, нечем вас порадовать! В вашем мазке тришки!

Девочки вокруг затихают, прислушиваются.

— Это что такое? Тришки?

— Это трихомоноз! Венерическое заболевание! Сейчас пойдёте к медсестре, она вам распишет лечение. И обязательно лечиться вместе с мужем. На праздники можете идти домой.

Довольная врачиха покидает палату. Девочки молча таращатся на меня. Ещё бы! Журналистка! В газете пишет, и такой позор. Уверена, при каждом взгляде на мою газету эти девочки теперь будут оповещать всех знакомых и незнакомых: «Я с ней на сохранении лежала. Представляете, у неё венерическое заболевание! Да знаем мы этих журналисток, потаскушки все».

Сука! Какое право имеет эта мерзавка вот так прилюдно оглашать подробности о моём здоровье!

Домой я дохожу еле живая. По дороге привязывается какой-то пьяный парень. Господи, неужели не видно, что я беременная? Я, правда, в брюках. Это необычно. Специально сшила брюки для беременных, очень тепло и удобно. Но за брюки мне уже влетело от завотделением. Отчитала меня в коридоре за неподобающий вид. Брюки не подобают приличной беременяшке.

— Вы посмотрите на себя! — Взывает пожилая дама к моей совести. — Это же уродство. Беременная и в брюках! Докатились.

А как по мне, уродство — это жуткие сарафаны, у всех в крупную клетку. А брюки со вкройной кулиской, модель из немецкого журнала. Тепло. Удобно.

Дома сложный разговор с мужем. Без крика, конечно. Но с неудобным вопросом:

— Откуда?

Кирилл в недоумении:

— Быть такого не может!

У меня, конечно, были мужчины. Но за беременность меня проверили вдоль и поперёк. Бесконечная сдача мазков. А крови забрали столько, что можно было прокормить взрослого вампира.

Лезу в книги читать про трихомоноз. Ни одного из перечисленных симптомов у меня никогда не было. Но в душе помойка, и все праздники я не могу спать. Матка сжимается в тонусе. Только бы не сорваться! Главное сейчас — сохранить ребёнка. Остальное потом.